Урожай ядовитых ягодок

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава   23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - Эпилог
Глава 21
 
Девушка была сильно пьяна, очевидно, она принесла выпивку с собой, в баре из относительно крепких напитков имелось лишь пиво.
– Да, – ответила я, – ищу.
– И зачем?
– Мужа хочу проконсультировать. Люся захихикала.
– Чик, брык – и ку ку! Был мальчонка, нет его. Не жалко муженька то!
– Ты же папеньку не пожалела, – я решила не оставаться в долгу.
Люся пьяно рассмеялась, схватила мой кофе, залпом осушила чашечку и плохо слушающимся языком пояснила:
– Гондон рваный! Он мне не отец.
– А кто?
– Отчим, блин. На матери женился, когда мне пять лет стукнуло. Я его всю дорогу ненавидела, сучара!
– Что же так?
Люся икнула, попыталась закурить, но руки тряслись, огонек плясал возле сигареты. Потратив пару минут на бесплодные попытки, девчонка прокомментировала:
– Во.., нахрюкалась в усрачку!
Потом она сломала сигарету и прошипела:
– Сволочь он! Все бубнил: “Учись, Люся”. Гулять нельзя, пить тоже, курить запрещал, денег не давал, а мамахен, глупая курица, все крыльями махала, кудахтала: “Слушайся, Люсенька, папа плохого не посоветует”. Я и впрямь прежде думала, что он родной. Ну не повезло.., зануда… А как узнала, что отчим! Кто ему давал право меня гнобить!
Она с размаху треснула кулаком по столику. Пустая чашечка, издав жалобное треньканье, подскочила на блюдечке. Зная, что с пьяными нельзя спорить, я поспешила согласиться:
– Точно! Никто не должен тебя заставлять учиться.
Люся захохотала.
– Во! И теперь я с деньгами тут, а он где? В крема.., крема.., крематории, – выговорила она наконец трудное слово. – Ой, смешно прям! А все она, молодец!
– Кто? – не поняла я.
– Ишь, хитрая, – заржала пьяница, – пиши номерок. Условия знаешь?
– Нет.
– Пятьдесят на пятьдесят. Половину тебе, половину нам.
– Хорошо.
– Ага, пиши, 722…
Не успела я нацарапать в книжке телефон, как из клубов сигаретного дыма выскочила хорошенькая стройная девушка с упругими длинными ножками и возмущенно воскликнула:
– Люська! Опять насвинячилась! Что ты за этим столиком делаешь?
Я уставилась во все глаза на подошедшую. Передо мной стояла Олеся, дочка умершей гадалки и предсказательницы Левитиной. Той самой Ларисы Григорьевны, чья история болезни была записана первой на дискете. В голове мигом пронеслись воспоминания.
Вот подхожу к квартире, откуда раздаются раскаты музыки, узнаю, что Лариса Григорьевна умерла, спускаюсь к лифтерше.
"Эх, – объясняет консьержка, – хороший человек была Лариса Григорьевна, людям без денег судьбу предсказывала и свою смерть предвидела, уходила в больницу, попрощалась: “Все, больше не свидимся”. Я ей: “Да ну, не надо унывать”. А она мне в ответ: “Смерти то я не опасаюсь, знаю, что ждет за чертой, вот только жутко делается, когда вспоминаю, кто меня на тот свет отправит”. Видно, и впрямь Левитина была хорошей ясновидящей, если поняла, что родная доченька от нее избавиться решила. Вот она, Олесенька, стоит передо мной. Красивые глазки мечут молнии, пухлые губки сердито выкрикивают:
– Люська, дрянь такая!
Девица явно меня не узнала, что совершенно неудивительно. Виделись мы всего один раз мельком, небось девчонка посчитала меня клиенткой своей матери, не знающей о кончине Левитиной.
– Ха, – забормотала Люся, – чего визжишь? Этой телефончик Лазаренко надо. Чик чирик, цветочки на могилке, бедный папенька, ox, ox…
Она уронила голову на столешницу и мигом заснула. Олеся покраснела и сказала:
– Извините, Люся у нас выпить любит! Меры не знает, переберет и несет чушь! Чего она вам наболтала?
Я пожала плечами:
– Знаете, ни слова не поняла. Подскочила к столику, выпила мой кофе, понесла чушь про своего отчима, мать, какого то врача. Потом спросила, не хочу ли избавиться от мужа, сигареты ломала. Честно говоря, я уже собиралась вызвать охрану!
Из глаз Олеси ушла настороженность.
– Люська, когда пьяная, такие глупости болтает, не принимайте всерьез!
– Естественно, – улыбнулась я, – кажется, вашей подруге стоит пройти курс лечения от алкоголизма.
– Не помешало бы, – согласилась Олеся, – только она, когда трезвая, всегда твердит: “Я вовсе не алкоголичка, захочу, сама брошу”.
Я кивнула, пьяницы всегда считают себя нормальными людьми. Если человеку взбредет в голову, что он запойный, это хорошо, значит, есть надежда на то, что отвернется от бутылки. Только большинство алконавтов уверены, что здоровы, и прибегать к услугам нарколога не собираются.
– Эй, – потрясла Олеся Люсю за плечо, – вставай, мы тебя с Ленькой домой отвезем. Леня, поди сюда.
У столика материализовался здоровенный парень под два метра ростом. Огромные бицепсы, толстая шея… Юноша походил на динозавра: гора мышц и крохотная голова. Этакий полный силы мускульный организм, не слишком обремененный мыслями.
– Чего ты с ней возишься? – прогудел он. – Брось пьянчугу!
– Она моя подруга, – возмутилась Олеся, – давай, действуй!
Парень легко подхватил Люсю одной рукой. Очевидно, он был чудовищно силен. Довольно тучная девушка была им оторвана от стула без всякого труда.
– Куда ее? В машину? – спросил “динозавр”.
– Нет, в метро, – обозлилась Олеся, – глупее вопроса не придумал?
Юноша крякнул и понес пьянчужку на выход.
– Извините, – улыбнулась дочь Левитиной.
– Ерунда, – отмахнулась я, – сама иногда себе позволяю.
Едва живописная группа покинула зал, я кинулась к бармену.
– Мне надо позвонить!
– Телефон автомат возле туалетов.
– А где нибудь в укромном месте аппарата нет?
Паренек бросил на меня оценивающий взгляд.
– Двести рублей.
Я вытащила две розовые бумажки. Бармен поманил меня рукой и отодвинул занавеску, закрывавшую вход в служебное помещение.
– По коридору последняя дверь, имейте в виду, восьмерка блокирована.
Не надеясь на успех, я потыкала в кнопки, услышала сначала шорох, треск, потом без гудков раздалось:
– Да.
Трубку сняла женщина, скорей всего молодая. Голос высокий, без “песка” и дребезжания, бодрый и звонкий.
– Позовите, пожалуйста, Лазаренко.
Девушка переспросила:
– Кого?
Ну вот, я так и знала! Пьяная Люся перепутала цифры.
– В.К. Лазаренко, – без всякой надежды на успех повторила я, – доктора наук и профессора.
В трубке что то шуршало и трещало, словно невидимая собеседница судорожно грызла орехи. Я уже собиралась отсоединиться, как прозвучало спокойное:
– Слушаю.
От неожиданности я чуть не нажала на рычаг.
– Вы? В.К. Лазаренко?
– Да, – ответила девушка, – Валерия Константиновна Лазаренко, а в чем, собственно говоря, дело?
– Ваш телефон мне подсказала Люся Рассказова, дочь Сергея Мефодьевича. Мне очень нужно с вами встретиться!
– Как вас зовут?
– Виола Тараканова, – я неожиданно сказала правду.
– Вы в Москве? Я удивилась.
– Естественно.
– Тогда будет затруднительно пообщаться.
– Почему?
– Нахожусь в Калифорнии, в Америке, кстати, у нас утро, мне пора уходить на работу.
– Как в США? – заорала я. – Но ведь я набирала столичный номер, просто семь цифр, без всякого кода!
– Правильно, – согласилась Валерия Константиновна, – у меня мобильный с роумингом, говорите, что хотели.
– По мобильному?
– Не волнуйтесь, мне его оплачивает фирма.
– Э э э, – забубнила я, не зная, как лучше приступить к делу, – э э э… Жора Радько…
Уж не знаю, отчего мне взбрело в голову начать с этого имени, но Валерия Константиновна неожиданно воскликнула:
– Господи, он страшный человек! Убийца!
– Кто?
– Радько, – закричала Валерия, – Георгий Андреевич принуждал меня делать невероятные вещи!.. Дорогая, милая Виола, умоляю, помогите!
– Но чем?
– Слушайте!
На меня вылился поток информации. Может, Валерия Константиновна и была классным психиатром, если она добралась до звания доктора наук, но с собой женщина явно не могла справиться. Она кричала, словно сумасшедшая, рассказывая про Левитину, Рассказова и Рамазанову.
– Жора нанимал меня, как специалиста, говорил, что везет к приятелям, которые лежат в больнице и отказываются от приема лекарств, случается такое иногда с людьми. Я приезжала на консультации вместе с родственниками. К Левитиной и Рассказову меня сопровождали дочери, а к Рамазановой привела мать. Во всех случаях я обнаружила больных физически, но вполне адекватных психически людей, которые совершенно спокойно принимали лекарство, даваемое мной. Перед визитом Жора вручал мне таблетки и просил убедить больных их выпить. У меня это получалось легко. К Левитиной я приходила два раза. Мне казалось, что необходимости в визитах нет, но ее дочь уверяла, будто мать только в моем присутствии пьет пилюли. Потом Левитина скончалась, Рассказов и Рамазанова тоже… О… Радько позвонил и попросил проконсультировать следующих, но я отказалась, и тогда он… О боже, ужасно! Жора сообщил, что несчастных убила я!
Она, задыхаясь, рассказала про махинации со страховкой и закончила:
– Мне пришлось спешно, тайком от Радько убегать в Америку, иначе Жора бы принудил меня опять убивать людей. Умоляю, помогите, дорогая Виола!
– Но чем?
– Пожалуйста, сходите в милицию и расскажите все. Последняя, кого Жора убил, была его жена, Рита. Она ему изменила, и он лишил жизни несчастную, он очень, очень хитрый, прямо мастер художественных ужасов, спасите меня. Очень боюсь, что он и сюда доберется.
– Не волнуйтесь, – с жаром воскликнула я, – завтра же с утра пойду в отделение! Только Радько прячется, он не ночует дома.
– Пишите адрес его берлоги, – заявила Валерия Константиновна, – Северное Бутово, улица Академика Самсонова, дом 19, квартира 107.
– Откуда вы знаете?
Валерия Константиновна издала странный звук, я не поняла, то ли она заплакала, то ли засмеялась.
– Я была его любовницей и знаю про тайную квартиру.
– Отчего вы меня просите, такое деликатное дело…
– Вы показались мне приличным, добрым человеком, умоляю, помогите!
– Но мы никогда не встречались, – удивилась я.
– Я слышу ваш голос, мне этого достаточно. Дорогая, стою перед вами на коленях. Мне, естественно, никогда не вернуться на Родину, но хотя бы в США хочу быть уверенной, что Радько до меня не доберется.
– Конечно, не волнуйтесь.
– Адрес запомнили?
– Записала в телефонную книжку.
– Дорогая, – всхлипнула Валерия Константиновна и, бурно разрыдавшись, отсоединилась.
Я повесила трубку и вышла на улицу. Шел противный мелкий дождик, частый, словно на небесах кто то просеивал его сквозь сито.
Не в силах соображать, я добралась до дома и, не зайдя в кухню, где громко хохотало шесть глоток, рухнула в кровать.
В дверь позвонили около четырех утра. Я потрясла головой и уставилась на будильник. Кого принесло в столь неподходящий для визитов час? Может, приснилось? Но звонок повторился, на этот раз он был более долгим и настойчивым, затем обнаглевший пришелец принялся дубасить в дверь ногой. Я вскочила и полетела в прихожую. Наверное, соседка снизу! Пару раз мы проливали ей на голову воду, вдруг Томуська опять не завернула кран на кухне?
– Сейчас, сейчас, – бормотала я, отодвигая засовы, – секунду.
За спиной начал скапливаться народ. Томуська с молчащим Никитой, сонно моргающий Семен, одетый в необъятные семейные трусы Ленинид, Света в ночнушке, Туся в халате, Кристина в пижаме… Потом появились Кочерга в непонятном стеганом одеянии и Николай, по простому завернутый в полотенце. Так, они уже живут тут, все вместе, черт те что прямо!
– Кто там? – поинтересовался Семен.
– Не знаю! – рявкнула я и распахнула дверь. На лестничной площадке стоял злой Олег.
– Какой кретин задвинул щеколду? – спросил он, забыв поздороваться.
– Ты? – удивилась я.
– Что же тут странного? – хмыкнул муж.
– Обещал приехать в конце мая! Уставший после долгой дороги Олег отреагировал бурно:
– Если хочешь, могу отправиться назад.
– Не сердись, просто я хотела объяснить, отчего дверь заперли, ты бы хоть позвонил предварительно!
– Зачем? – буркнул Олег, вылезая из полуботинок.
– Ну как, – растерялась я, – так обычно делают!
– Кто?
– Все.
– А я уникум, – сообщил супруг, – и вообще, ты обещала меня всегда ждать!
Тут Никита, потревоженный среди ночи, издал пронзительный вопль.
– Это кто? – попятился Олег.
– Елы палы! – хлопнул себя руками по бедрам Семен. – Ну, дела! Ты ж ничего не знаешь! Сын у нас родился!
– Да ну, – подскочил Олег, – вот это новость! Следующие пять минут он умилялся, делал козу и бормотал:
– Вот дела! Ну здорово, подарок за мной. Закончив сюсюкать, муж повернулся в мою сторону и гневно заявил:
– Почему мне не сообщила, а?
– Я пыталась сказать, но ты рявкнул, что занят и бросил трубку.
– Следовало еще раз позвонить! Ну вот! Мой муж всегда считает, что виновата во всем я.
– У нас гости. – Томуся поспешила задушить в зародыше начинающийся скандал.
– Да, – подхватила я, – это моя маменька Света.
– Кто? – удивился Олег.
– Света, первая жена Ленинида.
– Здрассти, – ошарашенно сказал муж.
– Это моя маменька Туся.
– Кто? – чуть не упал Олег.
– Туся, первая жена Ленинида. Пару секунд Куприн стоял, моргая глазами, потом заявил:
– Так не бывает! Мать бывает одна, и первая жена тоже.
Томуся улыбнулась:
– Мы тебе потом объясним.
– Это что, у меня теперь две тещи разом? – в ужасе поинтересовался Куприн.
– Во влип, – хихикнул Коля.
– Николай, жених Светы, – быстро пояснила я. Супруг только крутил головой, плохо понимая, что к чему.
– А это Владимир Николаевич, будущий муж Туей.
Кочерга осторожно наклонился ко мне и зашептал на ухо:
– Извините, Виола, но мне больше по душе Светлана.
– Пойду умоюсь с дороги, – отмер Олег и направился в ванную.
Я уцепила Кочергу за стеганый рукав.
– Владимир Николаевич, вам придется довольствоваться тем, кто остался.
– Но Света кажется мне более подходящей!
– Поговорите с Николаем, может, согласится поменяться!
Едва очутившись в кровати, Олег захрапел. Вот ужас! Я, конечно, люблю своего мужа, но не до такой степени, чтобы лежать остаток ночи без сна, слушая громовые раскаты. Пытаясь добиться тишины, я пнула его, но безрезультатно, храп сменил тональность, но остался оглушительным. Я поцокала языком, почмокала губами, затем засвистела… Звук прекратился. Отлично, прямо таки здорово! Но не успела моя голова упасть на подушку, как рев понесся с оглушительной силой, напоминая звук, который издает самолет на взлете. Я свистнула. Воцарилась тишина, через пару секунд сменившаяся сначала сопением, а потом храпом. Следующие полчаса я изображала соловья, насвистывая разнообразные мелодии. Спать хотелось ужасно, поэтому я решила подойти к вопросу творчески. Надо устранить не храп, а его причину.
Итак, отчего Олег издает эти жуткие звуки? Я принялась разглядывать мужа и через секунду поняла: он дышит ртом. Аккуратно подняв его подбородок, я радостно поняла, что наступила тишина. Но ровно через секунду челюсть вновь вернулась на прежнее место! Делать то что? В полном отчаянии я пошла на кухню попить воды, увидела на столе тарелку с яблоками, горестно откусила от одного, затем наполнила стакан, и тут меня осенило! Если рот трудно закрыть, его возможно заткнуть! Я быстро схватила со стола самое большое, спелое, ярко желтое яблоко, принеслась в спальню и сунула “кляп” в рот Олега. Настала блаженная тишина. Голова опустилась на подушку, веки потяжелели, рот зевнул, я приготовилась нырнуть в сладкие объятия Морфея, – Это что такое, а? – послышалось слева. Я нехотя повернула голову. Олег сидел на кровати.
– Что это? – повторил он.
– Яблоко, – растерянно ответила я.
– Откуда?
– Ну, ты собрался его съесть перед сном, да забыл!
Муж уставился на меня.
– Ага, закемарил, заткнув рот?
– Бывает, всякое случается.
– Может, и так, но я никогда не ем лимоны целиком.
– Какие лимоны, это яблоко!!! Олег протянул мне ярко желтый плод из семейства цитрусовых.
– Смотри!
Я лишилась дара речи. Ну, как обычно, отличилась. Хотела ухватить сладкое яблочко, а взяла лимон.
– Объясни сейчас же, что происходит, – тихо зверел Олег.
Сами понимаете, мужу не всегда следует рассказывать всю правду. Я села, подсунула себе под спину подушку, завернулась в одеяло и сообщила:
– Извини, тут такое случилось! Куприн моментально потерял остатки сна и приказал:
– Говори.
 

* Внимание! Информация, представленная *