Урожай ядовитых ягодок

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава   23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - Эпилог
Глава 19
 
Я вышла на улицу и мигом попала под ливень. Недавно прочитала в одной из газет про колдуна со смешной фамилией Кулебякин. Мужчина уверял, что способен влиять на погоду. Дескать, если ему захочется дождичка, то он варит особую смесь, вечером разбрызгивает ее во дворе, ночью читает заговоры, призывает потусторонние силы, и утром небо гарантированно затягивают тучи. Помнится, я от души пожалела парня. Бедный Кулебякин тратит столько сил, не спит ночь, мне же, чтобы вызвать на свою голову потоп, достаточно просто забыть дома зонтик. Если он остался лежать на вешалке, все! Абсолютно точно начнется буря, ураган, торнадо. Проверено давно.
С другой стороны, ежели небо с раннего утра затянуто тучами, а над городом словно нависает свинцовая подушка, я, естественно, запихиваю в сумочку зонтик. Кстати, он довольно объемный, тяжелый и страшно мешает, занимая в моем ридикюле почти все пространство. Но стоит его прихватить, как к полудню небеса голубеют, начинает ясно светить солнце, а я, проклиная изменчивую погоду, таскаюсь с раздутой лаковой кошелкой. Вот и сегодня с неба хлещет дождь, а мой зонтик остался, естественно, дома. Но не стоять же в подъезде, поджидая, пока ненастье отступит?
Большими прыжками я понеслась к метро. Туфли мигом промокли, футболка прилипла к телу, и больше всего я была похожа на курицу, решившую от большого ума выкупаться в ближайшей луже.
Сев на платформе на скамейку, я причесалась и стала смотреть, как мимо проносятся с оглушительным шумом поезда. Жаль, что мысли нельзя привести в порядок так же быстро и легко, как волосы. У меня в голове творилось нечто невообразимое. Так, попытаюсь успокоиться и поразмышлять.
Зоя Рамазанова никогда не любила старшую дочь, сдала Катю в интернат, а потом спокойно пожертвовала ее жизнью. Не верю я в то, что жена Рассказова дала ей деньги, нет! Алла Даниловна свела Зою с таинственным В.К. Лазаренко, а уж тот и осуществил жутковатую операцию. Да, очевидно, Алла Даниловна на самом деле очень “добрая” женщина! Сначала отправила на тот свет надоевшего мужа, а потом посоветовала своей домработнице, как найти необходимую для лечения дочери сумму!
– Простите, девушка, – раздалось сбоку, – это не вы потеряли?
Я повернула голову. С правой стороны от меня сидел довольно приятный мужчина лет пятидесяти пяти. Незнакомец был одет в хорошо отглаженные брюки, светлую рубашку поло и мягкие замшевые ботинки. Его лицо украшала улыбка, и пахло от дядьки не перегаром и табаком, а хорошим одеколоном и мятной жвачкой.
– Не вы потеряли? – повторил он и сунул мне под нос нечто, оказавшееся при ближайшем рассмотрении дамской кожаной перчаткой, отличного качества, на белом кроличьем меху.
– Нет, – ответила я и отвернулась. Но не успели мысли потечь в нужном направлении, как сосед по скамейке предпринял новую попытку.
– Посмотрите повнимательней, может, все таки ваша?
– Нет.
– Вы уверены?
– Послушайте, сейчас невероятно жаркий апрель, прямо африканский какой то, я не ношу в такую погоду перчатки на меху и сомневаюсь, чтобы кто нибудь из нормальных женщин надел подобное.
– Извините, мне показалось, перчатка выпала из вашей сумки.
– Нет!
– Некоторые сдают вещи в химчистку, я подумал, что вы везете туда зимние вещи…
– В крохотном ридикюле? Да туда кошелек едва входит.
– Простите.
– Ничего.
– Хорошая погода сегодня, – завел разговор мужчина.
– Просто прелестная, – фыркнула я, – дождь стоит стеной.
– Да, действительно, но, похоже, завтра разойдется. А вы с работы едете?
Очевидно, мужику скучно, и он прикалывается к женщинам.
– Да, – достаточно резко ответила я, – со службы, устала, присела отдохнуть, а тут вы…
– Тоже в выходной работал, – грустно ответил приставучий собеседник, – дома меня никто не ждет, между прочим, имею отдельную трехкомнатную жилплощадь и не женат.
К платформе с грохотом подкатил поезд, я ринулась в открытые двери, очень не люблю, когда представители противоположного пола начинают ко мне приставать на улицах. За кого они меня принимают? Приличная женщина никогда не станет разговаривать с незнакомцем. Все детство Раиса внушала мне:
– Имей в виду, мужики гады. Им от нас только одно надо.
– Что? – как то поинтересовалась я. Раиса окинула меня взглядом.
– Вот перейдешь в пятый класс, объясню, а пока запомни крепко накрепко: подойдет к тебе кто на улице, начнет предлагать конфеты, деньги или игрушки, сразу ори: “Помогите, милиция!” Упаси тебя бог с кем пойти, узнаю, убью!
– Только дяденек бояться, – решила я уточнить, – или тетенек тоже?
– Всех, – рявкнула мачеха, – знаешь, какие маньяки встречаются? Жуткое дело.
Разговор происходил в деревне, куда Раиса увозила меня на лето к своей матери, глубокой старухе. Та, чтобы заработать, сдавала полдома дачникам. В то время у нее жила милая молодая женщина с девочкой моих лет, семилетней Ксюшей. Мы играли вместе и однажды без спроса убежали на целый день в лес. Вечером разъяренная бабка отходила меня крапивой, потом, пожалев, дала шоколадку “Аленка” и пояснила:
– Для твоей пользы отлупила. Не носись одна в лес, там маньяки ходят, живой не вернешься.
Красивое слово “маньяк” употребляла и Раиса. Я постеснялась спросить у мачехи и бабки, кто это такой. Мы с Ксюшей, которой тоже основательно досталось на орехи, решили, что маньяк, особо опасное животное, нечто вроде лося с рогами, копытами и крепкими зубами. В лес мы больше не совались, играли на огороде. Бабка иногда выглядывала из окна кухни и спрашивала:
– Не ушли никуда? Молодцы, будет вам за хорошее поведение пирожное.
Мы радостно неслись в избу. Старуха вытаскивала батон белого хлеба, отрезала толстые куски, щедро мазала сливочным маслом, посыпала сахарным песком, протягивала нам “пирожное” и приговаривала:
– Оно хорошо, когда дома мужиков нет. Хоть и тяжело в хозяйстве, зато сахар на самогон пускать не надо, вам угощенье выходит. Ешьте, ешьте, хорошим девочкам господь сладкое посылает, а непослушных маньяки забирают.
Хлеб был свой, бабка выпекала его в русской печке, масло от собственной коровы имело совершенно особый вкус и запах, ничего вкусней в своей жизни, чем то деревенское “пирожное”, я больше никогда не ела. Пробовала потом в городе соорудить это нехитрое угощение, но мигом разочаровалась. Потом пошла в школу, и одноклассницы быстро объяснили мне, кто такие маньяки и чего мужчины хотят от женщин. Помню свой ужас и первую мысль, которая пришла в голову.
– Ну, девчонки врут! Такого не может быть. Мне больше по душе пришлись разъяснения Раисы, которая сообщила:
– Дети получаются от таблеток. Съешь розовую, девочка завяжется, а от голубой мальчик получится.
Несмотря на дворовое воспитание и почти полную бесконтрольность, я была страшно наивна. А может, раньше двор был другой. В нашем мужики, стучавшие домино, старались особо не материться при детях и мигом отнимали у подростков сигареты. Вот водку пили – это да, и что нужно делать с пьяным, чтобы он пришел в себя, мне известно с младых ногтей.
С тех пор утекло много лет, я совершенно не боюсь мужчин, которые пытаются заговорить со мной на улице, но нет нет, а просыпается в душе страх, привитый Раисой.
И сейчас мне очень не понравилось, что мужик с перчаткой оказался рядом, в одном вагоне. Более того, он вышел на той же остановке, что и я. Чувствуя, как сердце проваливается в желудок, я побежала. Дядька ускорил шаг. Как назло, в узком проулочке, ведущем от метро к нашему дому, не было ни одного человека, я полетела стрелой.
– Девушка, – раздалось сзади, – погодите, посмотрите, что у меня есть.
Но я неслась опрометью по лужам, разбрызгивая в разные стороны жидкую грязь. Перед глазами мигом возникла старуха. Вот она грозит мне корявым указательным пальцем с коричневой от постоянной возни в огороде кожей: “Ну, Вилка, будешь баловаться, достанет тебя маньяк”.
Господи, что я сделала плохого? Отчего из сотен женщин эта криминальная личность выбрала именно меня? Почему обычно людный переулок пуст? И он такой длинный, а тяжелые шаги и прерывистое дыхание уже за спиной.
– Девушка, да постойте же…
– Мама, – заорала я, – спасите, милиция, на помощь, убивают!
– Что случилось? – раздалось впереди, и из стены дождя вынырнули двое милиционеров.
Возле нашего дома находится районное отделение, и эти парни в форме были явно оттуда.
– Мальчики, – рыдая, бросилась я им на грудь, – милые, дорогие, помогите, за мной гонится маньяк.
Мужчина мигом развернулся и полетел в обратную сторону, но молодые сержанты оказались проворней. Они догнали негодяя, повалили его в лужу, потом подняли, от души надавали зуботычин и привели нас в дежурную часть.
Дядьку отволокли в глубь коридора, меня посадили на стул и стали утешать.
Иногда, в злую минуту, мой муж говорит, что у большинства из сотрудников местных отделений можно оторвать голову, а они этого не заметят.
– Думают спинным мозгом, – шипит Олег, – голова им не нужна. Да еще руки распускают по каждому поводу.
Но со мной обращались как с английской королевой. Сначала проводили в туалет, где нашлись туалетная бумага, кусок мыла и мятое полотенце. Потом принесли горячий чай и предложили печенье “Твикс”. Примерно через час я пришла в себя и перестала клацать зубами, и тут появился улыбчивый майор.
– Виола Ленинидовна, вы способны разговаривать?
Я кивнула.
– Тогда проходите в кабинет.
Я вошла в довольно большую комнату, заставленную столами, и попятилась. На стуле, у окна, сидел маньяк. Под глазом у него наливался темно фиолетовый “фонарь”, светлые брюки и рубашка походили на серо буро коричневые тряпки, а красивые башмаки превратились в комья грязи.
– Не бойтесь, Виола Ленинидовна, – улыбнулся майор, – нас много, а он один. Скажите, этот человек пытался осуществить попытку вступить с вами в незаконную половую связь без обоюдного согласия сторон?
Кое как поняв, что он имел в виду, я ответила:
– Да.
– В чем это проявлялось?
– Он сначала приставал в метро, потом ехал в одном вагоне, ну а затем в переулке…
– Применял тактильные действия?
– Что? – не поняла я.
– Руками хватал? – пояснил другой милиционер в штатском, сидевший за одним из столов.
– Нет, только разговаривал.
– Принуждал вступить с ним в половую связь?
– Нет, просто бубнил: “Погодите…” Майор вздохнул.
– Вот что, Виола Ленинидовна, во первых, посмотрите сюда.
У меня в руках оказалась визитка. “Кочерга Владимир Николаевич, доктор наук…"
– Это он? – изумилась я.
– Да, – кивнул майор, – мы проверили личность. Действительно, Кочерга и действительно доктор наук. Ну ка, Владимир Николаевич, повторите еще ваш рассказ при Виоле Ленинидовне.
– Действительно, – забубнил маньяк, – ужасно вышло, ей богу, я не хотел так ее напугать.
– Вы по порядку.
– Ага, в самом деле, ну вот какое дело.
Он начал быстро говорить, без конца поднося к глазу бумажный носовой платок. Через пять минут мне стало нехорошо.
Владимир Николаевич Кочерга технарь, всю жизнь работает в одной лаборатории. Жизнь его отдана науке, годы бежали, бежали и примчались к пятидесятисемилетию. Ни жены, ни детей у мужика не было. Он жил вместе с мамой, которая вела домашнее хозяйство и обожала сына ученого. Но в прошлом году старушка умерла, и Кочерга остался один. Приходить в квартиру, где его никто не ждет, было ужасно, и Владимир Николаевич решил жениться. Казалось бы, в Москве столько одиноких дам и проблемы с невестой не будет. Но выяснилось, что подыскать суженую не просто. На работе Кочергу окружали одни мужчины. Редкие сотрудницы женского пола давно имели детей и даже внуков. Друзья все были женаты, впрочем, пару раз их половины попытались выступить в роли свах и подсунуть Кочерге своих разведенных подружек, но они Владимиру Николаевичу решительно не понравились. Он, конечно, понимал, что вряд ли встретит в своем возрасте неземную любовь, но, согласитесь, супруга должна хотя бы не вызывать отвращения!
Поняв, что на знакомых положиться нельзя, Кочерга попытался обратиться сначала в брачное агентство, а потом решил воспользоваться объявлениями. Но и в той, и в другой ситуации столкнулся с обманом. Претендентки, выглядящие на фото тридцатилетними, на самом деле оказывались бабуськами, а те, кто писал, что весит пятьдесят килограммов, при первой встрече мигом превращались в прелестниц 64 го размера. А Владимиру Николаевичу нравятся дамы маленькие, хрупкие, субтильные, такие, какой была покойная мама.
Потерпев очередную неудачу. Кочерга приуныл. Ну не ходить же ему на дискотеки? Вот и пришла в голову идея знакомиться на улице. Владимир Николаевич выискивал в толпе особу, которая казалась ему подходящей кандидаткой, и пытался завести разговор.
– Конечно, – бормотал он, – с перчаткой глупо вышло, я не подумал, что она зимняя, на меху. Решил, очень хорошо придумал. А оказалось вон чего! Я ведь сначала деньги использовал.
– Каким образом? – пролепетала я.
– Ну показывал сто рублей и спрашивал: “Простите, не вы обронили?"
– И что получалось? – заинтересовался парень, рывшийся в ящике своего стола. Кочерга мягко улыбнулся:
– Прямо беда выходила. Брали купюру и, спокойно сказав “спасибо”, уходили. Когда у меня тысяча рублей улетела, я решил изменить тактику и взял мамину перчатку. Да, однако!
И он опять осторожно потрогал синяк под глазом.
– Извините, – только и смогла вымолвить я.
– Это вы меня простите, – возразил Кочерга, – напугал вас до полусмерти, совсем не хотел.
Через полчаса мы вместе вышли во двор. Дождь прошел, на улице было свежо.
– Вот что, Владимир Николаевич, – решительно сказала я, – у меня дома сидят две маменьки, вполне нормальные, худенькие, шьют хорошо, обе мечтают выйти замуж, пошли, познакомлю, может, кто понравится.
– У вас две матери? – изумился Кочерга. – Как такое может быть?
– Долго объяснять, идти недалеко, мой дом следующий.
Кочерга засомневался:
– Вид у меня, однако… Дамы шарахнутся.
– Эти не из пугливых.
– Лучше завтра.
– Бросьте, – махнула я рукой и поволокла слабо сопротивляющегося профессора к нашему дому, – вы же не можете в таком виде в метро ехать, весь грязный, с синяком под глазом. Не ровен час опять в отделение заберут.
Дверь открыл Ленинид.
– Здрассти, – проронил папенька.
– Привет, – ответила я и велела:
– Ну ка, вытащи из шкафа синий костюм Семена, тот, который ему мал, и отнеси в ванную, а вы, Владимир Николаевич, ступайте мыться.
Профессор покорно пошел в указанном направлении.
– Это кто такой? – зашептал Ленинид.
– Ты привел жениха Светке, а я нашла для Туей. Папенька уронил вешалку.
– Господь с тобой, Виолка, он же бомж! Морда в синяках, пинжак без пуговиц, штаны, словно из жопы вынули…
Я показала ворчащему Лениниду визитку.
– Доктор наук, – протянул растерянно папашка, – ага, ясно, уважаемый человек.
Вздохнув, он понес костюм к ванной, я медленно снимала грязные туфли, чувствуя, как гудят усталые ноги.
– А все таки приятно, – неожиданно обернулся Ленинид, – прямо сердце радуется.
– Чему? – поинтересовалась я, нашаривая тапки.
– Такие большие люди, как этот доктор наук, крупные ученые, мужики с головами, тоже от души поддать любят, – захихикал папенька, – не в библиотеке же нашему жениху рыло начистили.