Урожай ядовитых ягодок

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава   23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - Эпилог
Глава 16
 
Шурик сидел не в ларьке, а в павильончике. Когда я вошла внутрь, он отложил книгу, которую читал в отсутствие покупателей, и тихо спросил:
– Что хотите?
Я бросила взгляд на обложку. “Стихи. В.Брюсов”. Да уж, меньше всего ожидала увидеть в руках ларечника такую литературу. Детектив, научная фантастика, триллер, что угодно, но не поэзию Серебряного века.
Шурик выглядел несовременно. Худой, бледный юноша в больших очках и застиранной футболке. Никаких серег в ушах, плейера или татуировок. Вьющиеся красивыми кольцами каштановые кудри падали почти до плеч, а глаза у Нестеренко оказались голубые голубые, прозрачные и беззащитные. На лице Шурика огромными буквами было написано: “Я не могу никого обмануть”. Подобное существо должно сочинять вирши, танцевать в балете, петь в хоре, но никак не продавать водку с пивом.
– Что желаете? – мягким голосом повторил паренек.
Я окинула взглядом жвачно сигаретно чипсовое изобилие и ткнула пальцем в небольшой батончик колбасы.
– Это вкусно? Шурик порозовел.
– Ну так как? – нетерпеливо повторила я. – Стоит деньги на сей продукт тратить? Нестеренко замялся.
– Срок годности не истек, значит, нормальный.
– А на вкус?
– Мне не слишком нравится, но на вкус и цвет товарищей нет.
– Ладно, – легко согласилась я, – а глазированные сырочки ничего?
– Для себя берете или ребенку дать хотите?
– Какая разница?
Нестеренко терпеливо пояснил:
– Срок годности у них кончился вчера. Взрослый человек съест, и ничего не случится, а маленькому не надо давать, лучше в супермаркет сходите, там хоть и дороже, зато свежее, без обмана.
Я улыбнулась.
– Давно тут торгуешь?
– Не очень.
– Небось всех покупателей распугал. Да тебя хозяин скоро выгонит, если правду клиентам о качестве продаваемого товара станешь рассказывать.
Шурик оперся о прилавок.
– Про водку и сигареты я молчу, а от них самая выручка. Какая с сырка за пять рублей выгода? Мне же неприятно будет, если ваш ребенок траванется. Вот сметана свежая и йогурты нормальные, только невкусные, немецкие, мне больше наши нравятся.
– Ты всегда такой честный был? Шурик пробормотал:
– Вовсе я не честный, только зачем людям врать!
– Не подходишь ты для торговли.
– Сам знаю, – грустно вздохнул Нестеренко, – но родителям помогать надо, у меня еще сестренка есть младшая, Машка, на ней все горит! Постоянно новую одежду покупать приходится.
– Ты бы учиться шел.
– Так срезался два раза в институт.
– Куда поступал? Шурик потупился.
– Сначала в Литературный, а потом в МГУ, на филологический. В июне опять попробую.
– Ты лучше в педагогический ступай, – посоветовала я, – на отделение дошкольного воспитания, туда мальчиков сразу берут, вне конкурса.
– А потом мне что, в детский сад идти? – возмутился парень.
– Нет, конечно, диплом получишь – и ступай, куда заблагорассудится. Знаешь, ты мне понравился, хочешь, помогу?
Нестеренко закрыл кассу и с надеждой спросил:
– Вы работаете в институте? Преподаете, да?
– Нет, только могу посоветовать тебе иное место работы, ну пока студентом не стал. Моего соседа по дому, Радько Георгия Андреевича, недавно сократили. Так он пристроился в страховую компанию “Верико”, агентом. Жуткие тысячи зарабатывает! Деньги лопатой гребет! Могу тебя с ним познакомить, он протекцию составит. Станешь людей страховать, прибыльное дело.
Шурик секунду молчал, потом рассмеялся.
– Нет, такого просто не бывает.
– Что случилось? – Я прикинулась удивленной, но тут в павильончик вломилась толпа мужиков и принялась требовать водку, колбасу, паштет, хлеб…
Я наблюдала, как юноша медленно движется вдоль прилавка, как неловко кромсает ножом колбасу, и подавила тяжелый вздох. Ну зачем мальчик пошел в торговлю? Совсем это не его занятие.
Наконец работяги ушли.
– Что тебя так удивило? – продолжила я допрос.
Нестеренко тщательно протер деревянную доску, на которой резал “Докторскую”, и пояснил:
– Именно в этой “Верико” я работал, выгнали меня оттуда, а с Георгием Андреевичем Радько в одной комнате сидел!
– Да ну, – всплеснула я руками, – вот это совпадение. Верно говорят, мир тесен! Чего же ушел с такого сладкого места? Или с коллегами не поладил? Обижали они тебя?
Шурик покачал головой.
– Да нет, люди нормальные были. Девушка Настя, правда, меня в упор не замечала. Спросишь что то, отвернется и делает вид, что не слышит, а Георгий Андреевич приветливый и добрый. Я никак не мог найти клиентов, ну не понимал я, как это делать! На улицах, что ли, за пиджак ловить и предлагать страховаться? А Жора мне иногда работу подбрасывал. Да чего там! Всего и заключил я за время службы десяток сделок. Мелочовка одна, машины люди страховали, на таком не заработаешь. Зато Георгий мне троих подарил! Хорошие сделки! Страхование жизни, да только…
Шурик замолчал.
– Только что? – поторопила его я.
– Не повезло мне, – бесхитростно пояснил паренек, снял очки и начал протирать стекла.
И сразу его лицо стало совсем детским, абсолютно беззащитным и слегка обиженным. Стало понятно, что Шурику вряд ли исполнилось двадцать лет. Наивный, слабохарактерный, доверчивый ребенок! Неожиданно в моей душе появилась злоба на Жору. Ну не негодяй ли мужик! Такого парнишку обмануть, все равно что у младенца конфетку отнять! Жорка перестал мне нравиться окончательно.
Шурик аккуратно спрятал замшевую тряпочку и продолжил:
– Жуткая невезуха! В январе Левитина умерла. Вроде тетка по справке здоровая была, да и внешне на умирающую не походила. По полной программе застраховалась, на сто тысяч долларов. А через месяц хороним! Оказывается, болячка у нее была, название такое хитрое, не вспомню сейчас. Раз – и нету. Ларисой звали. Главное, не поверите, вручил ей полис, обрадовался, процент хороший получил, а она так грустно улыбнулась и сказала:
– Погоди ликовать, от этой страховки у тебя неприятности будут. – А потом добавила тихонечко:
– Ну а мне совсем плохо придется.
И что? Так и вышло. Клиентка на кладбище, а на меня начальство налетело, что как следует ее состояние здоровья не проверил.
Георгий Андреевич очень расстроился: “Извини, Шурик, случайность вышла”.
И ведь это уже во второй раз! До этого в конце октября Жора привел к Нестеренко Сергея Мефодьевича Рассказова и сказал:
– На, дарю клиента.
Шурик обрадовался, но стал отнекиваться.
– Не надо, спасибо, что же вы своего заработка лишаетесь.
– Ерунда, – отмахнулся Жорка, – человек человеку друг, товарищ и брат. Сейчас сориентируешься, развернешься и вернешь должок с процентами, за одного трех клиентов мне приведешь!
– Тогда ладно, – обрадовался Шурик и оформил сделку с Рассказовым.
Вышло нехорошо. Не прошло и трех недель, как Сергей Мефодьевич благополучно отбыл в крематорий. А Нестеренко получил первый нагоняй от руководства.
После второй смерти – Левитиной – Жора только недоумевал:
– Ну и невезучий ты, Шурик. Снаряд два раза в одно место не падает, а тут словно судьба шутит. Вот тебе стопроцентно успешное дело. Девчонка, двадцать четыре года. Чего ей взбрело жизнь страховать, никак не пойму, забирай себе. С этой точно ничего не случится.
Нестеренко подумал так же, как и Радько, и ошибся. Спустя месяц Катю Рамазанову настиг инсульт. Представляете гнев вышестоящих чиновников. Шурику незамедлительно указали на дверь.
– Да я и сам уходить собрался, – бубнил парнишка, вновь протирая очки, – уж больно дико получалось. Кого застрахую, тот мигом покойник. Мне знаете что заведующий агентской сетью сказал?
– Если бы кто другой таких результатов достиг, я заподозрил бы криминальное дело, но, глядя на тебя, Шурик, ни о чем плохом подумать нельзя. Следовательно, глаз у тебя “черный”, несчастья людям приносишь. Ступай лучше колбасой торговать, только на всякий случай долго на продукты не смотри, а то портиться начнут!
Шурик замолчал, водрузил очки на нос и закончил:
– Послушался я его, вот теперь при водке и сигаретах.
Домой я принеслась взмыленная, словно лошадь, пробежавшая сто километров с тучным всадником на спине. В квартире стоял шум. Из спальни Томочки несся бодрый вопль Никитки. Сначала я заглянула к подруге. Та довольно ловко запихивала сына в памперс.
– Надо же, – удивилась, я, – у тебя этот новомодный подгузник маленький, вон только попку прикрывает, а у меня до подмышек дотягивался!
Томочка рассмеялась.
– То то я гляжу, пачка на 25 килограммов открыта, ты взяла слишком большой, на два года.
– Они разные? – запоздало удивилась я.
– Конечно, дети то растут! Принеси мне с кухни коробку салфеток.
Я пошла по коридору. Действительно, дети имеют обыкновение быстро расти, ну и дура же я!
Никакой коробки ни на столе, ни на подоконнике не было. Я выхватила из стаканчика салфетки, принесла Тамаре и спросила:
– Похоже, больше нет, этих хватит? Томочка заулыбалась.
– Ну, Вилка, ты даешь! Мне нужны детские салфетки, пропитанные маслом, попу Никите вытирать.
– А а а, понятно.
– Значит, кончились, – покачала головой Тамара. – Посидишь с Никиткой? Я в аптеку схожу Я с сомнением посмотрела на ребенка и предложила альтернативный вариант:
– Сама сбегаю.
– Отлично, – обрадовалась Томочка, – только возьми большую упаковку, маленькая мигом улетучивается.
Аптека располагалась на проспекте, впритык к метро, ходьбы до нее три минуты, а может, и того меньше. Единственное, что мне не нравится в этом заведении, – очередь. Люди выскакивают из подземки, налетают на вывеску и мигом вспоминают, что им нужно приобрести аспирин. Но сегодня мне повезло, провизорша тосковала за прилавком в гордом одиночестве.
– Покажите салфетки, масляные, для новорожденных.
– Слева, у окна, – без всякого энтузиазма ответила девица.
Подойдя к витрине, я растерялась. Салфеток этих было вариантов двадцать. Сначала я попыталась разобраться сама, но не сумела, и еще смущал разброс цен. Пришлось возвращаться назад и просить помощи у фармацевта.
– Скажите, пожалуйста, отчего вон те, красненькие, стоят восемь рублей упаковка, а зелененькие сто двадцать?
Девушка поправила на волосат голубенький колпачок и довольно вежливо ответила:
– Первые отечественные, производит ООО “Наш малыш”, вторые югославские.
– Чем они отличаются? Провизорша усмехнулась.
– Небось недавно родили? Сколько младенцу?
– Месяца еще нет.
– Знаете, где этот “Наш малыш” делают?
– Нет.
– А вы прочтите на обертке.
И она сунула мне в руки пачку, упакованную в хрустящую бумагу, украшенную изображением лысого, глазастого, ушастого младенца, сильно смахивающего на детеныша летучей мыши.
– Ленинградская область, город Конаков, – озвучила я.
– Не знаю, как вы, – фыркнула девица, – но мне бы и в голову не пришло купить для своего ребеночка то, что произведено бог весть в каком сарае. Если у вас материальное положение плохое, лучше приобретите масло подсолнечное, простерилизуйте и мажьте.
– Но рядом с югославскими лежат еще другие, за двести пятьдесят, – не сдавалась я.
– Так эти “Джонсон и Джонсон” делает, фирма, мировая известность, рекламу по телику видели?
– Там имеются и по четыреста целковых. Девушка закатила глаза.
– О, эти совсем суперские! Американские! “Доктор Фрост”. Пропитаны маслом жожоба, абсолютно не аллергенны, ароматизированы, не оставляют пятен на одежде, потрясающая, великолепная, отличная штука, но.., дорого!
Словно буриданов осел, я уставилась на пачки. Так, эти дешевые, но плохие, те шикарные, зато стоят непомерные деньги. Себе, естественно, я взяла бы за восемь целковых, но Никитке? Почему ребенок должен страдать из за моей жадности! Вон, четырехсотрублевые какие хорошие, аллергии не будет, фирма, американские… Раздавив каблуком жабу, я решительно произнесла:
– Дайте “Доктор Фрост”.
– Отлично, – одобрила провизорша, – изумительное средство. Запах потрясающий, кстати, профилактика от морщин.
Я сдержала смешок. Про морщины – это из другой оперы. Салфетки то предназначены для “мадам Сижу”. Насколько понимаю, “гусиные лапки” на этом месте не образуются даже у пожилых людей.
Получив покупку, я опять приблизилась к витрине. Может, взять еще и присыпку? Она тоже представлена в нескольких вариантах. Не успела я повернуться к продавщице, как в аптеку влетел парень лет шестнадцати и потребовал:
– Дайте тамокарген <Лекарства тамокарген не существует. В продаже имеется средство, действующее так же, как придуманный тамокарген, оно хорошо известно врачам и отпускается по списку “В”. Автор из этических соображений не дает правильное название препарата.>.
– Рецепт.
– Нету, продай так! Девушка сердито ответила:
– Ни за что. Врач выпишет, тогда за милую душу.
– Послушай, – взмолился юноша, – была бумажка, теща дала, а я потерял. Теперь хоть домой не возвращайся, убьет, когда сообразит, что ей из за моей неаккуратности вновь в поликлинику топать и в очереди стоять. Ну продай, чего тебе, жалко?
– Права не имею, – сопротивлялась провизор, – может, ты свою тещу убить решил!
– Это как? – оторопел юноша.
– Как, как! Просто! Насыплешь ей тамокаргена в чай от души и угостишь, мигом от инсульта помрет.
– Почему от инсульта? – совсем обалдел паренек.
– Это сильный тромбообразующий препарат, – пожала плечами девица, – а мне потом по шапке надают. Неси рецепт.
– Так если следовать твоей логике, – закричал парень, – я могу бумажонку принести, а потом бабу все равно отравить! Лекарство то получу!
– Неси рецепт, – насмерть стояла провизорша, – и делай со своей родней что хочешь. Меня тогда никто к ответу не притянет.
– Тьфу, дура, – сказал парень и убежал.
Я забыла про присыпку и подошла к прилавку.
– Скажите, а насчет этого тамокаргена правда?
– Вам зачем? – буркнула девушка.
– Понимаете, я работаю в журнале, вот, смотрите.
Словно кролик, загипнотизированный удавом, провизорша уставилась на бордовое удостоверение, на обложке которого золотом горело: “Пресса”.
– Ну и чего? – попятилась фармацевт.
– Правда ли, что прием большой дозы тамокаргена может вызвать инсульт?
– Вам зачем? – повторила фармацевт.
– Рассказ пишу, детективный, для сюжета требуется.
– Нет, еще влетит мне, – протянула девушка. Тут в аптеку вошли сразу три человека, и мне пришлось уйти несолоно хлебавши.
 

* Внимание! Информация, представленная *