Три мешка хитростей 20

Глава 20
 
Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Эта пословица полностью относится к нам с Томочкой. Долгие годы мы были бедными, почти нищими. Жили, по сути, на медные копейки. Благополучие пришло недавно вместе с нашими мужьями. Но вот друзей у нас всегда было много. И если случалась трудная жизненная ситуация, мы просто брали три пухлые телефонные книжки и обязательно находили того, кто помогал быстро и бескорыстно. Впрочем, мы тоже старались быть полезными своим друзьям, и, наверное, поэтому отношения, которые связывают меня и Томочку с Машкой Родионовой, Юркой и Лялькой Петровыми, Оксаной Гиод и Денисом, скорее похожи на родственные. У нас с Томочкой нет ни сестер, ни братьев, рожденных от наших родителей. Кроме меня, в семье детей не случилось, а у дяди Вити и тети Ани была одна Тамара. Но мы приобрели близких друзей в течение жизни, и, поверьте, не всегда общая кровь служит залогом хороших отношений. Чаще то случается как раз наоборот. Братья и сестры грызутся между собой, родители выбирают среди детей любимчиков… В нашем подъезде живут Лена и Анна Корольковы, близнецы, похожие друг на друга до противности. Обитают в разных квартирах и не разговаривают друг с другом. Я не знаю, что должно произойти, чтобы мы поссорились с Машей Трубиной, Ольгой Тельковской и Никитой Варламовым. Таких ситуаций просто нельзя представить.
И вот как раз Никита то Варламов и нужен мне в данном случае.
Я быстренько набрала номер.
– Кит?
– Привет, Вилка, – бодро отозвался приятель, – что случилось? У Сени компьютер сломался? Или ты сама решила наконец освоить машину?
– Пока нет. Скажи, слышал про такого человека:
Венедиктов Андрей Савельевич?
– А как же, акула нашего компьютерного бизнеса, солидный торговец, да еще и сам во всем разбирается, что согласись, редкость.
– Можешь про него рассказать?
– А что тебя интересует?
– Все! – радостно выкрикнула я. – Абсолютно все!
– Ну, – забормотал Никита, – Андрей из технарей. Закончил, кажется, МВТУ или физтех, что то, одним словом, солидное. Работал сначала в военной организации, потом, не знаю, чего делал, пропал на несколько лет. Вынырнул на свет в 95 м или 94 м и начал компьютерами торговать. Удачно пошло, даже в дефолт устоял. Вроде бы холостой сейчас.
– А лет Бенедиктову сколько? Кит причмокнул:
– Черт его знает, около сорока или чуть больше, точно не скажу!
– Слушай, Никитка, мне надо во что бы то ни стало познакомиться с Бенедиктовым, но только так, чтобы он думал, что я – это не я.
– А попроще объяснить нельзя?
Я вздохнула:
– Ему домработница не требуется? Или прачка? Словом, нужно проникнуть к нему в квартиру под благовидным предлогом. Очень, очень надо. Поверь, речь идет о жизни и смерти.
– Раз так серьезно, – протянул Никита, – тогда Не занимай телефон, ща перезвоню.
Я села около аппарата и принялась ждать. В прихожей послышался стук, потом голос Анелии Марковны:
– Боже, что тут было? Какой кошмар! Где посуда? Кристина, Тома, куда все подевались?
– Не волнуйтесь, Анелия Марковна, – отозвалась девочка, – это Вилка чашки с рюмками переколотила.
– Виола? Зачем? Кристя хихикнула:
– Очень ревнивая! Заподозрила, что Олег ей изменяет, и ну хрусталь об пол шваркать! Мы с Томой пробовали остановить, да куда там. Пока весь не переколотила, не успокоилась. Жуть до чего ревнивая, просто африканка эфиопская!
От негодования я даже поперхнулась. Нет, что за гадость! Сначала делают из меня мать алкоголички, потом невменяемую истеричку! Сейчас выйду и надеру Криське уши. Но не успела я выскочить из комнаты, как затрезвонил телефон.
– Слышь, Виленция, – загудел Никитка, – ловко все устраивается. Ты сегодня свободна?
– Да.
– Тогда слушай. Объект прибудет сегодня в два часа дня на прием, который дает компания “Регионтрейд” в честь десятилетия пребывания на российском рынке. Дело за малым. Прорвешься на фуршет, прикинешься журналисткой, возьмешь у мужика интервью и…
– Что “и”?
– Он жуткий бабник, – хихикнул Кит, – просто неуправляемый ловелас. Шесть раз был женат, и все супруги от него удрали, несмотря на мешок с баксами, который стоял у них в спальне! Так что действуй просто: юбочку покороче, кофточку в облипку, макияжик поярче… Ну чего я тебя учу? Сама догадаешься! Одним словом, выставляй коленки и верти попой. Тут же клюнет и домой позовет!
От негодования я чуть не затопала ногами:
– Ты на что меня толкаешь? С ума сошел? Другого способа нет? Между прочим, являюсь мужней женой…
– Кто же тебе предлагает Олежику изменять? – фыркнул Никитка. – Прокрутишь кавалеру динамо. Съездишь домой, построишь глазки и.., адью!
– Ага, так он меня и отпустил, если я к нему в гости приду! Сам говоришь, неуправляемый бабник!
– Ведь не насильник же, – возразил Кит, – ты, Вилка, плохо в мужской психологии разбираешься! Настоящему Дон Жуану не в кайф над бабой измываться, ему надо, чтобы жертва сама дозрела и упала…
– Да? – недоверчиво спросила я и вздохнула. Если чего и не умею делать, так это строить глазки и соблазнять мужчину. И вообще, как то глупо себя ощущаю, если лицо противоположного пола начинает отвешивать мне комплименты. Правда, справедливости ради надо признать, что подобная ситуация возникает не так уж и часто.
– Да, купи на всякий случай клофелин, – продолжал инструктировать Никитка.
– А это зачем? На давление не жалуюсь. Приятель заржал:
– Да не для себя, дурында! Предположим, ситуация так сложилась, что все, приперли тебя в угол, тогда мило щебечешь: “Дорогой, давай выпьем шампанского”, и засовываешь ему в бокал таблетки, двух вполне хватит.
– И чего будет?
– Заснет как убитый! Старое, не раз испытанное средство. Им проститутки пользуются, когда хотят обокрасть клиента. Да не бойся, плевое дело. Зато, пока кавалер дрыхнет, ты всю квартиру изучишь.
– Как попасть на эту тусовку сегодня?
– Ага, – заржал Никита, – так и знал, что согласишься! Давай к полвторого подъезжай на Тверскую, в редакцию журнала “Земля”. Найдешь Колю Реутова, скажешь, что от меня, он и даст тебе приглашение.
– Спасибо, Кит, только…
– Чего еще? – недовольно спросил приятель.
– Не рассказывай никому, а? Ладно?
– Ну, – завел Никитка, – попробую, хотя, если честно признаться, как выпью, так и болтаю невесть что!
– Тогда небось и Ленке своей рассказал о свиданках с актрисочкой, тощенькой такой, с челочкой, кажется, Елизавета…
– Евдокия, – машинально поправил Кит и тут же спохватился:
– Погоди, а ты откуда знаешь?
– Тоже мне секрет! Вы на дачу к Теньковским ездили! Вам Ольга ключи давала! Вообще говоря, – вздохнула я, – меня совершенно не касается, как и с кем ты проводишь время. Просто интересно стало, если можешь спьяну разболтать мой секрет, может, и свой супруге откроешь?
Никита тяжело вздохнул:
– Ну пошутил, буду нем как могила!
– Зачем же так мрачно, – хихикнула я, – вполне достаточно просто вести себя по собачьи. Будешь сидеть тихо и просто помахивать хвостом!
– Пока, дорогая, – обозлился Никита, – звони, ежели чего, не стесняйся!
– Обязательно, – пообещала я.
Времени было в обрез. Сначала безуспешно порылась в своем шкафу и пришла к неутешительному выводу: в моих вещах соблазнить кого либо невозможно. Несколько пар джинсов, одна юбка, честно говоря, не слишком люблю данный вид одежды, кофточек штуки три, футболки. Да, негусто. Придется идти к Кристине…
Господь наделил меня небольшим ростом и изящной фигуркой. В свои тридцать пять лет вешу чуть больше сорока килограммов и со спины схожу за подростка…
– Слышь, Крися, – всунула я голову в комнату к девочке, – будь другом, дай твою черненькую мини юбочку стрейч, ну ту, где цветочки на подоле.
Кристина отложила книгу и удивленно взглянула на меня:
– Зачем?
– Ну, понимаешь, пригласили сниматься в кино на роль дамы, готовой на все, и велели явиться на пробы в соответствующем виде.
– Ой, здорово, – взвизгнула Крися, – а наши знают?
– Тише ты, – пискнула я, – они не в курсе, не ори. Весь сюрприз испортишь!
– Молчу, – зашептала Кристина и рванулась к шкафу, – сейчас оденем тебя так, что мать родная не узнает!
Надо сказать, что Крися добилась поставленной цели. Через пятнадцать минут я с ужасом оглядывала себя в зеркале.
Узенькая юбчонка с каймой из желто бело красных цветочков заканчивалась примерно там же, где и начиналась. Сидела она на мне так туго, что я боялась широко шагнуть. Оранжевая кофточка облепила мою верхнюю часть, словно вторая кожа. Довольно широкий и глубокий вырез открывал тонкую шею, на которую Кристя повесила мне тоненькую золотую цепочку. Ни один человек в здравом уме не покажется в подобном прикиде на улице, но “костюмерша” была в восторге.
– Ну здорово. Тебе, Вилка, всегда так ходить надо, выглядишь на двадцать лет моложе!
Вот это точно. Больше всего смахиваю на безумную нимфоманку. Наверное, женщины вамп одеваются по другому, но у меня то под рукой только гардероб Кристины!
– Кофточка плохо сидит, – вздохнула Крися, – на груди.
– По моему, отлично.
– Не а, – протянула девочка, – вот, возьми это. Засунь ка себе в лифчик.
– Что это? – спросила я, разглядывая непонятные полукруглые куски поролона.
– А, – махнула рукой Крися, – у нас все девчонки так в классе делают, пихай, не сомневайся!
Я покорно послушалась. Бюст резко увеличился и выдвинулся вперед.
– О, – подняла вверх указательный палец девочка, – самое оно, Памела Андерсон отдыхает!
– А не слишком?
– В самый раз. Теперь туфли, вот эти, на каблуке.
– Зачем? Ноги заболят.
– Слушай, Вилка, – тяжело вздохнула Крися, – во первых, мини юбку никто не носит с тапками, а во вторых, где ты видела проститутку в балетках? Только каблук!
– Передо мной не стоит задача быть похожей на проститутку! Просто дама, готовая на все!
– Это одно и то же, – возразила Крися, – не спорь и давай сюда руки, ногти будем красить!
Затем настал черед лица и волос. В качестве завершающего штриха Кристина взяла пузырек “Кензо”, подаренный ей Семеном на 8 Марта, и щедро опрыскала свою “модель”.
До метро я еле доковыляла, проклиная все на свете.
Лодыжки заломило, и шла я как на цыпочках. В вагоне было полно свободных мест. Я обрадованно плюхнулась на диванчик. Юбка моментально оказалась у пупка. Затравленно улыбаясь, я изо всех сил пыталась спустить ее пониже, но не тут то было. Узкая полоска растягивающейся ткани вела себя так, как ей хотелось. Пришлось встать и прислониться спиной к двери. Мужская половина пассажиров с большим интересом уставилась на мои ноги, кое кто, отложив газеты и книги, весьма заинтересованно пялился и на выпирающий бюст. Около меня стояли девчонки в таких же коротких юбчонках и на километровых каблуках. Я вздохнула. Раньше, когда видела девушек, не садящихся на свободные места, всегда недоумевала, ну неужели им не тяжело находиться на ногах? Теперь понимаю, в чем дело.
 
* * *
 
Получив в редакции картонный прямоугольник с золотыми буквами, я вновь спустилась в подземку и на этот раз оказалась в жутко набитом вагоне. Уже выходя на перрон, почувствовала довольно сильный щипок и вскрикнула. Окружающие с интересом поглядели в мою сторону, несколько мужиков ухмыльнулись.
Полная разноречивых чувств, я вступила на эскалатор. С одной стороны, необходимое впечатление произведено, с другой же… Никогда до этого меня в метро не щипали.
Но на фуршете мой вид не вызвал удивления. По залу бродило штук двадцать девиц, одетых примерно таким же образом. Потолкавшись среди людей с тарелками, я подошла к довольно молодому парню с приветливым, даже добрым лицом и проворковала:
– Салют, мы незнакомы, вообще я тут впервые, а ты?
Мужчина улыбнулся:
– Кое кого знаю.
– Понимаешь, работаю в журнале “Земля”, начальство велело взять интервью у Бенедиктова Андрея Савельевича. Можешь показать его?
Парень окинул оценивающим взглядом стрейч кофточку.
– С удовольствием.
– Ну, и где он?
– Перед тобой.
– Ах, простите, – защебетала я, закатывая глаза и отставляя в сторону отчаянно ноющую ногу, – как здорово вышло. Может, угостите лимонадом? Обожаю газированные напитки…
– Тогда лучше шампанское, – галантно предложил Андрей Савельевич.
– Ах, – взвизгнула я, – чудо, прелестно, восторг, несите!
Венедиктов пошел к длинному столу.
Я пошевелила лопатками, чтобы отклеить прилипшую к спине кофточку. Кто бы мог подумать, что кокетство – такое мучительное занятие.
Венедиктов вернулся с тарелкой, где рядом с бутербродами с икрой и севрюгой стояли два бокала с пузырящимся желтым напитком.
– Прошу, – протянул он добытое.
Мы выпили и завели разговор. Я старалась, как могла: заглядывала в глаза собеседнику, усиленно хохотала, услышав намек на шутку, трогала Бенедиктова за локоть и время от времени задевала мужика поролоновым бюстом. Минут через двадцать я окончательно приуныла. Андрей Савельевич был мил, но и только. Не зная, как поступить, я на некоторое время замолчала, и тут Венедиктов неожиданно сказал:
– Дорогая Люсенька, здесь так трудно разговаривать, шум и вообще… Давай поедем ко мне и побеседуем спокойно, без суеты…
Вовремя вспомнив, что назвалась чужим именем, я радостно заверещала:
– Отлично, чудно, обожаю ходить в гости! А у тебя дома есть шампанское? Пью только шипучку!
– Конечно, дорогая, – успокоил Андрей, – все к услугам дамы.
Мы вышли на улицу. Кавалер щелкнул брелком. Синий, вернее ярко голубой, перламутровый автомобиль, похожий на гигантскую каплю, коротко гуднул и мигнул фарами.
– А я видела тебя за рулем темно бордовой машины.
– Где? – удивился Венедиктов, распахивая передо мной дверцу.
– Так, дай вспомнить… Да, конечно, заходила в салон, торгующий компьютерами на Новом Арбате, а тут подъезжает машина, продавцы забегали, говорят, хозяин прибыл!
– Ясно, – ответил Андрей и, бросив на меня быстрый взгляд, сказал:
– В гараже еще одна есть – “Вольво”.
– Тупорылая такая?
– Точно.
"Капля” быстро покатила по улицам. Спустя минут десять мы поднялись в квартиру, и хозяин мило улыбнулся:
– Располагайся в гостиной.
Я прошла в комнату и села на диван. Так, квартиру обязательно нужно обыскать. Вдруг Настя где то тут. Андрей тем временем быстро, привычно и ловко готовил плацдарм для интимных удовольствий.
Сначала закрыл жалюзи и зажег небольшой напольный торшер, принес из холодильника запотевшую бутылку с укутанным фольгой горлышком, поставил на низенький столик блюдо с орешками и фисташками. Рядом водрузил тарелку, наполненную фруктами. Потом сел около меня и взял за руки:
– Тебе холодно? – заботливо спросил он. – Ладони ледяные.
– Нет, нет, все замечательно, – пролепетала я, невольно ежась под его упорным взглядом. – Может, выпьем?
– Понимаешь, работаю в журнале “Земля”, начальство велело взять интервью у Бенедиктова Андрея Савельевича. Можешь показать его?
Парень окинул оценивающим взглядом стрейч кофточку.
– С удовольствием.
– Ну, и где он?
– Перед тобой.
– Ах, простите, – защебетала я, закатывая глаза и отставляя в сторону отчаянно ноющую ногу, – как здорово вышло. Может, угостите лимонадом? Обожаю газированные напитки…
– Тогда лучше шампанское, – галантно предложил Андрей Савельевич.
– Ах, – взвизгнула я, – чудо, прелестно, восторг, несите!
Венедиктов пошел к длинному столу.
Я пошевелила лопатками, чтобы отклеить прилипшую к спине кофточку. Кто бы мог подумать, что кокетство – такое мучительное занятие.
Венедиктов вернулся с тарелкой, где рядом с бутербродами с икрой и севрюгой стояли два бокала с пузырящимся желтым напитком.
– Прошу, – протянул он добытое.
Мы выпили и завели разговор. Я старалась, как могла: заглядывала в глаза собеседнику, усиленно хохотала, услышав намек на шутку, трогала Бенедиктова за локоть и время от времени задевала мужика поролоновым бюстом. Минут через двадцать я окончательно приуныла. Андрей Савельевич был мил, но и только. Не зная, как поступить, я на некоторое время замолчала, и тут Венедиктов неожиданно сказал:
– Дорогая Люсенька, здесь так трудно разговаривать, шум и вообще… Давай поедем ко мне и побеседуем спокойно, без суеты…
Вовремя вспомнив, что назвалась чужим именем, я радостно заверещала:
– Отлично, чудно, обожаю ходить в гости! А у тебя дома есть шампанское? Пью только шипучку!
– Конечно, дорогая, – успокоил Андрей, – все к услугам дамы.
Мы вышли на улицу. Кавалер щелкнул брелком. Синий, вернее ярко голубой, перламутровый автомобиль, похожий на гигантскую каплю, коротко гуднул и мигнул фарами.
– А я видела тебя за рулем темно бордовой машины.
– Где? – удивился Венедиктов, распахивая передо мной дверцу.
– Так, дай вспомнить… Да, конечно, заходила в салон, торгующий компьютерами на Новом Арбате, а тут подъезжает машина, продавцы забегали, говорят, хозяин прибыл!
– Ясно, – ответил Андрей и, бросив на меня быстрый взгляд, сказал:
– В гараже еще одна есть – “Вольво”.
– Тупорылая такая?
– Точно.
"Капля” быстро покатила по улицам. Спустя минут десять мы поднялись в квартиру, и хозяин мило улыбнулся:
– Располагайся в гостиной.
Я прошла в комнату и села на диван. Так, квартиру обязательно нужно обыскать. Вдруг Настя где то тут. Андрей тем временем быстро, привычно и ловко готовил плацдарм для интимных удовольствий.
Сначала закрыл жалюзи и зажег небольшой напольный торшер, принес из холодильника запотевшую бутылку с укутанным фольгой горлышком, поставил на низенький столик блюдо с орешками и фисташками. Рядом водрузил тарелку, наполненную фруктами. Потом сел около меня и взял за руки:
– Тебе холодно? – заботливо спросил он. – Ладони ледяные.
– Нет, нет, все замечательно, – пролепетала я, невольно ежась под его упорным взглядом. – Может, выпьем?
– Всенепременно, – заявил хозяин, ловко вскрыл бутылку и наполнил бокалы.
Белая шапка пены быстро рванулась вверх.
– Требуйте долива пива после отстоя пены, – засмеялся Андрей, – когда то такое объявление висело на палатках, торгующих “Жигулевским” в розлив. Только ты слишком молодая и не знаешь те времена.
Я глупо захихикала. Однако здорово загримировалась, если даже такой опытный ловелас не разобрал, что к чему. Между прочим, великолепно помню эти желтенькие будочки, вокруг которых вечно клубились мужики с опухшими лицами. Моя мачеха иногда совала мне, шестилетней, бидон и велела:
– Давай, Вилка, притарань папеньке пивка, а то продрыхнется и драться полезет. Шевелись, видать, привезли – вон, соседи уже стоят.
Я брала эмалированный сосуд и послушно спускалась вниз. Ларек был хорошо виден из окон нашей хрущобы, и тетя Рая всегда знала, когда следует бежать за опохмелкой.
Вроде не так уж далеки от сегодняшнего дня те семидесятые, в которых проходило мое детство, но люди тогда были кардинально другими. Стоило мне подойти к “хвосту”, как мужики прекращали материться. Если кто забывался и посылал приятеля по матери, его одергивали:
– Замолчь: не вишь – девка стоит!
Заправляла в точке тетя Клава. Мне она казалась безумно толстой. Отсчитывая сдачу красными, опухшими пальцами, баба иногда добавляла десять копеек, “от себя”, приговаривая:
– Эх, беда беда! Сходи, Вилка, на угол и купи себе плодово ягодное. От твоего папаши дождешься мороженого!.. Вот ханурик, прости господи!
Я сгребала в карман мокрые легкие монетки и, чувствуя, как холодный, тяжелый бидон бьет меня по ногам, шла на проспект, где покупала картонный стаканчик, прикрытый круглой белой бумажкой. В нем торчала деревянная палочка, о которую запросто можно было занозить язык. Подцепив серо розовую кисло сладкую массу, я жмурилась от восторга. Мороженое было восхитительное. Я и сейчас иногда покупаю такое.
А что касается долива пива… Как то раз один из парней, получив кружку, затеял свару.
– Клавка, – вопил он, – а ну, добавляй. Ишь, напузырила!
Клава высунула в окошко голову с крупной “химией” и заорала:
– Эй, там, в “хвосте”, мужики, гляньте на этого хмыря, он хочет, чтоб вам пивка не досталось!
Больше о доливе никто речь не заводил.
– Дорогая, ты загрустила? – спросил Андрей.
– Нет, – хихикнула я, – просто расслабилась.
– Это чудесно, – пробормотал кавалер и обнял меня за плечи.
Его правая рука как бы невзначай принялась пролезать под кофточку. Откуда то из угла доносилась тихая музыка. Да уж, все продумано. Как только теперь услать его из комнаты?
– Милый, – прокричала я, – как насчет минералки?
– Секундочку, – успокоил Андрей, – принесу.
Он быстро встал и вышел. Я мигом выудила из лифчика две таблетки клофелина и бросила в его бокал. Раздалось бодрое шипение, белые кругляшки весело запрыгали вверх вниз. Только бы они успели раствориться до возвращения “любовника”.
Но все сошло благополучно, и, когда хозяин с бутылкой “Святого источника” вошел в комнату, шампанское в бокале выглядело почти нормально.
Андрей открутил пробку, раздалось шипение, вода рванулась наружу и пролилась мне на юбку. Старательно изображая кретинку, я вскочила и завизжала.
– Не беда, – захлопотал Андрей, – сейчас высохнет, хочешь, сними, в ванной есть халат.
– Обязательно сниму, – жеманилась я, – только сначала выпьем. Ну, до дна.
– С удовольствием!
Мы чокнулись. Андрей в три глотка осушил фужер.
– Ну а ты, милая? Пей.
Пришлось влить в себя шампанское.
– Потанцуем? – предложил кавалер.
Обрадовавшись, что он не сразу захотел швырнуть меня на диван, я вскочила на ноги. Интересно, через сколько времени подействует лекарство?
Андрей крепко прижал меня к себе и принялся тихо поворачивать из стороны в сторону. Выглядел мужчина бодро и засыпать совершенно не собирался.
Внезапно холодная волна пронеслась от затылка к ступням, колени задрожали, в глазах заскакали “птички”.
– Тебе нехорошо, дорогая? – участливо улыбнулся Андрей.
– Пожалуйста, можно соды, голова закружилась, – пробормотала я, чувствуя, что язык превратился в огромный, почти неподъемный камень.
– Давай, – неожиданно грубо произнес Венедиктов и без всяких церемоний пихнул меня в спину, – двигай!
Я хотела было возмутиться, но кожаный диван, такой роскошный, уютный и удобный, внезапно подпрыгнул и довольно больно стукнулся о мое лицо. А потом хозяин выключил торшер.
 

* Внимание! Информация, представленная *