Чудовище без красавицы

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава 23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - ЭПИЛОГ
Глава 25
 
Всю дорогу я гадала, мужчина или женщина отвечает в “Митико” на звонки. Но увиденное существо не развеяло мое недоумение. От пояса вниз оно выглядело по мужски: узкие бедра были упакованы в обтягивающие кожаные штаны, на ширинке которых всеми цветами радуги переливались пуговицы, сделанные то ли из хрусталя, то ли из стекла. Насколько я понимаю, ни одной женщине не придет в голову притягивать к себе взгляды таким образом, скорее уж она обтянет грудь тесной кофточкой. Чем гордимся, то и подчеркиваем. Да и ботинки, казалось, принадлежат представителю сильного пола – огромные, тупорылые, на невероятной подошве, толщиной примерно сантиметров десять. Зато от пояса вверх “нечто” походило на женщину: яркий бирюзовый свитер с люрексом, длинные, волнистые каштановые волосы, собранные в кокетливый хвостик. Ярко накрашенные глаза и крохотная бриллиантовая точка в одном ухе.
Усевшись за столик, я вытянула перед улыбающейся Танечкой руки. Маникюрша глянула на мои ногти, но, даже если и подумала что то нехорошее, вслух с самой милой гримаской произнесла:
– Ну и какой маникюр будем делать?
– Он бывает разный?
– Конечно. Французский, классический, нагелпирсинг, татунагел…
Ага, “нагел” по немецки ногти. Значит, вденут колечко или разукрасят ноготь татуировкой. Но это, пожалуй, не для меня… И вообще, опытная Танюша, окинув посетительницу оценивающим взглядом, тут же, естественно, поняла, что я не являюсь завсегдатаем модных салонов и бутиков, поэтому не стану ничего из себя изображать.
– Понимаете, – тихо сказала я, – вообще то я редко занимаюсь собой!
– Это зря, – ответила Танюша, вытаскивая пилочки.
– Работаю учительницей, все недосуг.
– Зачем же вы к нам пришли? Тут жутко дорого! У меня мама в школе работает, знаю, какая у вас зарплата. Давайте сделаем так. Скажите на выходе Саше…
– Кому?
– Ну Сашеньке, администратору, что у вас на руке дикая аллергия, и я посоветовала прийти через неделю…
– И что?
– А я вам дам телефончик своей подружки, она в обычной парикмахерской сидит и за сто рублей вам такие ногти сделает!
– Прямо как вы?
– Даже лучше, – усмехнулась Таня, – здесь цену задирают из за того, что все клиенты богатенькие, такие ни за что не пойдут туда, где простые люди обслуживаются. И что вас сюда привело?
Я достала из сумочки фотографию и показала Танюше.
– – Мать одного из учеников посоветовала, вот она.
Таня посмотрела на снимок.
– А, я ее знаю, она раз в две недели ходит к Светке голову поправлять.
– Маникюр не делает?
– У Наталии Львовны обслуживается, – сухо ответила Таня.
– Вот рядом с Леной женщина, ее вы тоже видели?
Девушка поморгала круглыми, совершенно совиными глазами:
– Вроде встречала где то. А вам зачем? Я вздохнула:
– Эта дама предложила мне заниматься частным образом со своими детьми, посулила большие деньги, целых пятьдесят долларов за час, а я, дура старая, потеряла ее визитку, вот только фото и есть. Честно говоря, я надеялась, что она ваша постоянная клиентка…
Танюша спрятала инструменты.
– Полсотни баксов отличный заработок, моей маме больше ста рублей за урок никто не платит! Я вздохнула:
– Вот поэтому и я приехала сюда, а маникюр так, для отвода глаз.
– Где же я ее видела? – бормотала Таня. – Определенно, я знаю эту тетку… Вот что, посидите.
Схватив снимок, она исчезла за матовой дверью с табличкой, на которой золотом горели слова: “Только для обслуживающего персонала”.
От скуки я принялась разглядывать зал. Огромное помещение с множеством окон было слишком ярко освещено. Парикмахерши, все как на подбор молоденькие девочки с невероятными, экстремальными стрижками, двигались вокруг клиенток, словно танцуя. Инструменты у них крепились на поясе, в специальных ячейках. Впрочем, посетительниц было немного, я насчитала только трех. Из угла доносились звуки тихой музыки, пахло хорошими сигаретами и французской парфюмерией.
Дверца хлопнула, вернулась Танюша. Ни слова мне не говоря, она подошла к тощенькой черноволосой девчонке с бритым затылком и показала ей фото. Мастерица сдула со лба несуразно длинную челку и замахала руками.
– Точно, – воскликнула маникюрша, – то то она мне все время знакомой казалась!
Быстрым шагом Танечка подошла к столику, вернула мне снимок и сообщила:
– Это не клиентка, а врач.
– Врач? – удивилась я.
– Ну да, – кивнула Танюша, – причем очень хороший, из санэпидемстанции. Нас приходит проверять. Но, надо сказать, Мартина Андреевна очень квалифицированный специалист. Посоветовала нам какие то таблетки пить для профилактики гриппа, не поверите, все кругом в соплях путались, а мы как майские розы.
– Телефон ее можно узнать?
– Элементарно, – засмеялась Танечка.
Когда она минут через пять, вернувшись, сунул мне бумажку, я с чувством произнесла:
– Спасибо, огромное спасибо.
– Не за что, может, и моей маме когда нибудь повезет такого богатого клиента найти.
– Сомневаюсь, однако, – пробормотала я, засовывая бумажку в сумку. – Небось она соврала мне, ну откуда у врача такие деньжищи?
Танюша вздохнула:
– Не переживайте, у Мартины Андреевны баксов как у меня волос.
– Да? – недоверчиво переспросила я.
– Ну посудите сами, – зашептала Танюша, – врач то она не обычный, а санитарный… Небось не только в наш салон приходит.
– И что?
– Господи! Ну, к примеру, вот в этой комнате десять кресел для клиентов, а по санитарным нормам положено восемь. Значит, либо еще один зал надо открывать, либо два посадочных места убрать. Опять же, в сауне нет специального покрытия, у педикюрши подается не горячая вода, а теплая, у девчонок слишком яркие лампы, а у Надьки Сомовой бородавки на пальцах, заразная, между прочим, штука! Устранить все неполадки просто невозможно. Надо будет закрываться, и то всего не переделаешь. А Мартина глаза на это закрывает, ну ее поэтому тут бесплатно стригут, красят, делают массаж и, естественно, вручают конвертик. Понятно теперь?
– Более чем, – обрадованно сообщила я и поехала домой.
Пожалуй, не стоит больше шляться по городу. На санэпидемстанции давным давно закончился рабочий день, доберусь до милейшей Мартины Андреевны завтра.
 
* * *
 
По странному стечению обстоятельств дома никого не оказалось. Тихо радуясь несказанной удаче, я приняла ванну, спокойно поужинала и легла в кровать.
Когда глаза уже закрылись, в голове молнией мелькнула мысль: а ведь некоторые женщины так живут всегда, тихо, заботясь только о себе. Мне же с восемнадцати лет приходится тащить на своих плечах груз материальных забот. Жизнь твердо вдолбила в мои мозги правило: сама не сделаешь, никто не поможет. И отчего только дамы, не имеющие семьи, чувствуют себя ущербными? Я бы расчудесным образом жила одна, но судьба выкинула иную фишку. Мысли стали путаться, и я мирно заснула, свернувшись клубочком под одеялом.
– Вилка, немедленно вставай, – гаркнул кто то над ухом.
Я подскочила от неожиданности, плохо понимая, что происходит. В углу спальни у зеркала стоял голый Олег. Освещенный слабым светом ночника, муж пробормотал:
– Умираю.
Так, волноваться нечего, с ним опять приключился приступ радикулита.
– Сильно болит? – пробормотала я, нашаривая тапки. – Сейчас анальгин принесу, ложись спокойно.
– Не приближайся ко мне, – прошипел супруг, предостерегающе вытягивая вперед руки, – ни в коем случае.
– Почему?
– У меня проказа!
– Не городи чушь, – обозлилась я, зажгла верхний свет и заорала от ужаса.
Все тело Куприна покрывали непонятного происхождения синеватые прыщи.
– Что это?
– Говорю же, проказа, – прошептал Олег.
– Где ты ее взял?
– Неделю назад бомжа допрашивал, – так же шепотом ответил муж, – такого страшного, лицо как у льва, складки на лбу, щеках, язвы кругом… Свидетель убийства, да и сам преступник.
– И что?
– Отправили его в следственный изолятор, а оттуда в панике доктор звонит, мало того, что у парня букет заразных болячек, так еще он болен проказой. Уникальный случай, один на миллион, “лицо льва”, оказывается, первый признак болезни.
Я забилась под одеяло. Проказа! Жуткая болезнь, косившая в Средние века население Европы почище чумы. Одно утешение, от бубонной или легочной чумы умрешь мигом, дней через пять после контакта с носителем вируса, а от проказы сразу не скончаешься, долгие годы проживешь, правда, в милом местечке под названием лепрозорий, как в тюрьме, без права выхода во внешний мир. В древности больные проказой обязаны были предупреждать о своем появлении за десять шагов, для этого у них имелся специальный колокольчик. Нынче лепра, так называется по научному проказа, практически не встречается, редкие больные находятся на государственном обеспечении. Впрочем, лечить их, как и в прежние века, не умеют. Применяют, естественно, какие то лекарства, но толку чуть.
– Филя, – заорала я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком, – Филя, сюда скорей!
Послышался бодрый топот, и первой в спальню ворвалась Лерка. За ней влетели Томуська, Сеня, Юра, Ленинид и Дюшка со щенком в зубах. Ну вот, пожалуйста, опять они все тут ночуют. Лерка окинула взглядом голого Куприна и усмехнулась.
– Вам никто не говорил, что ваша квартира похожа на психиатрическую клинику, причем на отделение для буйных, такое, со стегаными стенками!
Ну, Парфенова, погоди, когда в следующий раз поругаешься с мужем и свекровью, я отправлю тебя жить к Барсуковой! Но сейчас, ей богу, мне недосуг выяснять отношения с бабой.
– О господи, – закричала Тома, – что с тобой, Олежек?
– Говорит, проказа, – сообщила я. Лерка взвизгнула и вжалась в угол. Юрка всплеснул руками:
– Бомж!
– Ага, – кивнул Олег, – он самый.
– Спокойствие, – провозгласил Филя, – только спокойствие, был контакт?
– Да.
– Тесный?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну обнимал носителя, целовал, вступал с ним в половые отношения?
– Со свидетелем убийства, – взревел муж, – с жутким бомжом?!! Юрка захихикал:
– А чего, он всегда со всеми задерживаемыми сношается.
– Может, это сифилис, раз такие привычки, – прогудела из угла Лерка и уставилась во все глаза на Олега.
Мне не понравился ее хищный взгляд, и я кинула Олегу пижамные брюки.
– Оденься.
– Давно это было? – вопрошал Филя. – Ну когда с бомжом дело имели?
– На той неделе, – ответил Олег.
– Ну, – засмеялся ветеринар, – у проказы инкубационный период то ли двадцать, то ли двадцать пять лет, точно не помню. Маловероятно, что у тебя лепра, скорей чесотка. Ты с ним ручкался?
– Ага, – ответил муж, – ручку давал, протокол подписывать.
Ветеринар задумчиво бормотал:
– Опять же не похоже. Отчего по всему телу, нет, ребята, надо врача звать.
– И санобработку пригласить, – зудела Лерка, – он сегодня на кухню входил, в ванную, туалетом пользовался, мне, например, совсем не хочется пятнами покрываться.
– Заткнись, – велел Сеня.
– Вот у нас на зоне мастырщик был, – завел Ленинид, – симулянт то есть. Неохота ему работать, сожрет упаковку анальгина разом, и готово, точь в точь такими прыщами идет, докторица каждый раз пугалась.
– Ну ка, – спросил Филя, – что у тебя на тумбочке за лекарства? Может, и впрямь аллергия. Быстрым шагом он подошел к кровати.
– Так, вольтарен, реопирин, метиндол, диклофенак в свечах… Что пил?
– Как прописали, – ответил Олег, – по две таблетки три раза в день, правда, не получилось, я только вечером принял.
– Какое?
– Что какое?
– Лекарство какое: вольтарен, реопирин или метиндол?
– Все! – оповестил муж.
Филя прикусил нижнюю губу, потом потряс коробочкой, где лежали свечи с диклофенаком.
– И это тоже съел? Одной не хватает!
– Нет, – обозлился Олег, – я их в задницу себе засунул! Конечно, съел, жутко противно, просто отвратительно, касторка нектаром покажется, кто только для больных людей такое выпускает! Меня чуть не стошнило, до сих пор во рту вкус жира!!!
Я зарылась лицом в подушку и затряслась от смеха. Бедный, бедный, никогда до сих пор ничем не болевший майор не знал, что следует делать со свечами.
– Вот тут ты оказался не прав, – сдавленным голосом прошептал Филя, – во первых, свечи не жрут, а, как бы тебе ни казалось странным, на самом деле засовывают в задницу, принимают, так сказать, не орально, а анально. Во вторых, метиндол, реопирин и вольтарен – это разные названия одного и того же лекарства. Ты просто слопал огромную дозу и получил соответствующую кожную реакцию.
– Но, – начал заикаться Олег, – но все эти коробочки лежали у кровати! Вилка! Это все ты виновата!
Я выглянула из подушек:
– Доктор, между прочим, написал названия лекарств на бумаге.
– Наверное, – вмешалась Тома, – наверное, он просто думал, если не будет одного, ты купишь другое!
Я растерянно смотрела на пятнистого мужа. А что, даже красиво, словно леопард.
– Ну и дура ты, Вилка, – отмерла Лерка, – и Олег хорош: проказа, проказа… Ну какого черта всех разбудили?
– Что теперь делать? – спросил Сеня. Филя перечислил препараты:
– Диазолин, супрастин, кларитин… Впрочем, нет, опять все разом слопает. Есть дома антигистаминные препараты?
– От глистов, что ли? – спросил папашка.
– У нас гутталакс, цитрамон и теперь еще вот эти, от радикулита, – удрученно сказала я, – только при чем тут глисты?
– Ладно, – крякнул Филя, – завтра утром сам куплю. Ты, Олежка, ложись, это не смертельно. Юра захихикал:
– Слышь, Куприн, свечка то вкусная была?
– Сам попробуй, – буркнул Олег, ныряя под одеяло, – можешь хоть все слопать.