Чудовище без красавицы

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава 23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Глава 30 - Глава 31 - Глава 32 - ЭПИЛОГ
Глава 17
 
Домой я ехала с гудящей головой. Прежде чем идти к себе, села на скамеечку, стоявшую на платформе. Пораскину мозгами, на кухне опять небось толчется человек десять, подумать не дадут.
А интересная картина получается! Во всяком случае, в конце длинного темного тоннеля забрезжил свет. Значит, один из покупателей, богатый Буратино, решивший вложить средства в раритет, узнал о подделке и, естественно, озверел. Нанял киллера, поубивал глупых девчонок, решивших надуть олигарха, пришел в квартиру к Федуловой, нашел тайник, который не обнаружили лохи менты, забрал денежки… То то он обрадовался, обнаружив там вдвое больше, чем заплатил…
Я стащила с головы шапочку, расстегнула куртку. Так, дальше возможны варианты… Либо Лена хранила в укромном месте еще и чужие полмиллиона долларов, которые она кому то обещала отдать, либо олигарх вообще ничего не нашел… Но почему эти гады подумали, будто деньги у меня? Ладно, не станем зацикливаться на этом вопросе. Действовать будем так. Сначала установим имена покупателей Леонардо, сделать это можно, во всяком случае, я знаю, как поступить. А дальше совсем просто. Следует проникнуть в дом и узнать, где “Тайная вечеря”. Тот, кто тщательно хранит полотно, мне не нужен, а вот другой, разорвавший и бросивший в помойку картину, это тот самый человек, который убил Лену. Или тот, кто нанял убийц. Дальше остается чистая ерунда. Либо он нашел не все деньги и, отчего то решив, что полмиллиона у меня, похитил Кристину, либо он прихватил лишние бабки и надо убедить его отдать их мне…
Натянув шапку, я побрела домой, чувствуя, что каждая нога весит по сто килограмм.
На кухне, как и ожидалось, толклись Филя, Лерка и Томочка. Они притащили сюда щенков и теперь кормили их из бутылочки теплым молоком.
– Ну и жадина, – восхищалась Лерка, держа на ладони самого крупного песика, – уже пузо раздулось, а он все равно жрет и жрет!
– В нашем доме поесть дают только щенкам? – поинтересовалась я, заглядывая в кастрюли.
– Сейчас, сейчас, – подхватилась Тома, – вон там, под зеленой крышечкой, каша, а сосиски в холодильнике.
– Ой, икает, – засмеялась Лерка, – как ребенок прямо.
– Наверное, дырка в соске большая, – предположил Филя, – вот воздуха и нахватался, подержи его стоймя.
– Кристина не звонит, – неожиданно сказала Тома, – уехала и как пропала!
– Она утром со мной разговаривала, – быстро нашлась я.
– Что же ты меня не позвала?
– Так дом Вики Мамонтовой в семидесяти километрах от Москвы, – я принялась вдохновенно врать, – мобильный у родителей маломощный, стационарного телефона нет, треск, писк, слышно плохо. Сообщила лишь, что хорошо отдыхает, и все, прервалось.
– Сколько раз убеждалась, – вздохнула Тамара, – надо ей купить мобильный, с карточкой, “Би плюс”, сейчас бы позвонили сами, а то неудобно чужие денежки тратить.
– Хорошо, – согласилась я, – давай на Новый год подарим, не так уж это и дорого, меньше ста долларов с НДС и подключением.
В этот момент дверь стала сотрясаться под ударами.
– Что за безобразие, – воскликнула Лерка, – кто к нам ломится?
Услыхав слова “к нам”, я тяжело вздохнула. Господи, Парфенова уже искренне считает, что поселилась тут навсегда.
– Пойду открою, – вскочил ветеринар. Да и Филя тоже ведет себя как дома…
– Эх ма, тра ля ля, жили две канашки, – донеслось из прихожей нестройное пение.
Недоумевая, мы вылетели в коридор и увидали потрясающе живописную группу. Справа, у вешалки, весело улыбался Ленинид, сжимавший в руке сумку, набитую пивом. Красное лицо папашки, его блестящие глазки без слов говорили: он приложился к водочке, но не слишком. В Лениниде булькало грамм сто пятьдесят, как раз для хорошего настроения и бодрого самочувствия.
Возле двери покачивался… Аким. Свекор в отличие от папахена выглядел бледно, губы его по цвету сравнялись со щеками. Скорей всего мужик гипотоник, и сейчас давление в его сосудах упало ниже некуда. Но слабость не помешала Акиму Николаевичу пребывать в великолепном расположении духа. Именно свекор и завел новую песню:
 
На Муромской дороге стояли две сосны, 
Прощался со мной милый до будущей весны. 
 
– Папа, – потрясение сказал Филя, – ты? Ты пьян?
– Нет, – прервал Акима Ленинид, – эта скучная, давай лучше мою.
С одесского кичмана сорвались два уркана…
– Кто сказал, что я пьян? – ухмыльнулся Аким.
– Да, – подвякнул Ленинид, – кто? Всего то по полбутылочке и вышло, тьфу, а не выпивка! Аким поднял вверх указательный палец.
– В малых дозах алкоголь необходим!
– Но ты раньше отказывался даже лекарства на спирту пить, – бормотал Филя. – Как же, меня из за пива ругал, только в этом году разрешил по бутылочке в неделю…
– Вот, уважаемый Ленинид, – пропел Аким, – мой дорогой сват, и указал на ошибку! Алкоголь необходим… Эй, давайте лучше споем Не стая воронов слеталась…
– Нет, мрачно, – влез Ленинид.
 
Постой, паровоз, 
Не стучите, колеса, 
Кондуктор, нажми на тормоза. 
Я к маменьке родной с последним приветом 
Спешу показаться на глаза… 
 
– Хорошая песня, – одобрил свекор, – мне нравится, когда о родителях с почтением говорят, только я ее не знаю.
Ленинид начал стягивать куртку.
– Что же мы с тобой никак не споем? Я хихикнула. У мужиков явные трудности с репертуаром. То, что знает Ленинид, неведомо Акиму, и наоборот.
– “Катюшу” давай! – выкрикнул свекор.
– Точно, – восхитился Ленинид.
– Скоро и я у вас сумасшедшей стану, – возвестила Лерка, слушая, как мужчины, стаскивая ботинки, фальшиво выводят:
 
Выходила, песню заводила, 
Про степного, горного орла… 
 
– По моему, они слов не знают, – шепнула мне Томуська.
– Папа, зачем вам еще пиво? – укоризненно спросил Филя, отнимая у Ленинида сумку с бутылками.
– Не смей делать старшим замечания, – ответил Аким, – еще не дорос. Поди посмотри телевизор, пока мы с дядей Ленинидом побеседуем. Иди, иди, детям не место среди взрослых!
Лерка захохотала и подхватила Филю:
– Пошли, детеночек, посмотрим “Спокушки”.
– Ступай, – кивнул Аким, – но помни, не больше пятнадцати минут!
Обхватив Ленинида за плечи, свекор заявил:
– Давай на кухню, сейчас нам бабы селедочку разделают, с лучком.
– Фиг вам, – сказала я.
– Сердитая ты, доча, – улыбнулся Ленинид, – видишь, хорошо людям, так нет, обязательно надо настроение испортить.
– Молчать, – рявкнул Аким и ткнул в меня пальцем, – как смеешь отцу перечить? Ты, Ленинид, мало ее порол! Плохо воспитывал!
– Он мной вообще не занимался, – пояснила я, – некогда было, по зонам мотался.
– Подумаешь, – фыркнул Аким, – человек искал себя, метался. История литературы полна таких примеров. Солженицын сидел, Достоевский сидел, Радищев тоже…
– Но они же не кошельки перли, – возмутилась я.
– Не смей отцам перечить, – велел Аким.
– Их у меня что, много? – обозлилась я.
– Двое, – на полном серьезе ответил свекор. – Я и уважаемый Ленинид. Скажи спасибо, что учим тебя уму разуму, опыт передаем…
– Пиво степлится, – вздохнул папашка. Внезапно Аким, нудные сентенции которого еще вчера было невозможно прервать, осекся и сказал:
– Верно, пошли на кухню.
Чувствуя легкое головокружение, я отправилась в спальню. Каким образом эти два полярно непохожих человека ухитрились скорешиться? Уму непостижимо, как Лениниду удалось подпоить Акима!
Ночью я проснулась от протяжного стона и зажгла ночник. Справа на кровати лежал Олег. Муж очень часто приходит поздно, чтобы не будить домашних, на цыпочках крадется в спальню и рушится в койку. Вот и сегодня я заснула, не дождавшись его.
– Что случилось? – испугалась я.
– Умираю, – прохрипел Олег. – Конец пришел.
– Да в чем дело?
– Пошел в туалет…
– Ну!!!
– Вернулся…
– Почему?!!
– Нога не двигается, парализовало, а теперь дикая, жуткая боль, умираю!
Я понеслась за телефоном и принялась лихорадочно набирать 03.
– Ерунда это все, – стонал муж. – Коновалы. Уж я то хорошо знаю, кто приедет… Один анальгин в запасе… Ох, умираю, дай скорее чего нибудь, дикая, жуткая боль…
Я ринулась с трубкой в ванную, где находится аптечка. Как назло, под руку попадались валокордин, аскорбинка, гутталакс…
– Вилка, – заорал Куприн, – скорей сюда, скорей!
Уронив упаковки, я понеслась назад.
– Что?
– Дай обезболивающее, немедленно!
– Так ищу!
– Скорее, – заорал Олег так, что дверь в комнату открылась. – Скорее, сейчас умру!!!
Я снова на рысях понеслась в ванную и начала перебирать коробочки и бумажные “бандерольки”, одновременно слушая, как в ухе мерно раздаются гудки, диспетчер 03 не желал брать трубку.
– Помогите, инфаркт! – вопил муж. У меня затряслись руки, от волнения я дернула аптечный шкафчик, он неожиданно сорвался с петель и рухнул на пол, зеркало мигом разбилось, усыпав кафельную плитку мелкими брызгами осколков.
– Вилка, скорее! – не утихал Куприн. Из коридора послышались шаги и голоса, это домашние и гости, разбуженные воплями, тянулись в мою спальню, чтобы выяснить, в чем дело.
Я уставилась на руины аптечки. Мне стало совсем не по себе. Разбить зеркало – плохая примета.
– Алло, – раздалось в трубке. – “Скорая” слушает.
– Пожалуйста, быстро, мужчине плохо… Диспетчер завела длинный разговор, нудно выясняя возраст и анамнез.
– Лучше пришлите машину, – взмолилась я. – У него очень сильная боль, жуткая, по всему телу.
– Травма была?
– Нет!
– Проблемы с сердцем?
– Нет!!
– Почки болели?
– Нет!!!
– Радикулит?
– Нет!!! Да пришлите машину!
– Девушка, – рявкнула баба, – я как раз и пытаюсь понять, кого к вам отправить. Много толку будет от невропатолога, если у больного инфаркт!
– Но вы же по телефону все равно диагноз не поставите!
– Адрес, – смилостивилась наконец диспетчер. Получив заверения, что врачи выехали, я влетела в спальню и нашла там абсолютно всех, даже Дюшку, оставившую ради такого случая своих щеночков.
– Олежек, бедненький, – хлопотала Томуська, – дай я тебе подушечку поправлю.
– Не подходи ко мне, – ревел муж, – не колыхай кровать, жуткая боль!
– Дай погляжу, – предложил Филя, – я все таки врач!
– Ветеринар, – хмыкнула Лерка, – по свиньям, коровам и собакам.
– Если на то пошло, – миролюбиво возразил Филипп, – Олег не слишком от ротвейлера отличается. Ну, где болит?
– В спине, – прошептал супруг.
– Опиши боль, – велел Филя.
– Не понимаю…
– Ну какая она? Режущая, колющая, тупая, ноющая, приступообразная…
– А как тебе собаки про боль рассказывают? – опять встряла Парфенова.
– Жжет, – прошептал Олег, – дико печет, отдает в ногу и руку, под лопатку… Филя нахмурился:
– Под лопатку… Так, так.
– Пусть повернется, – велел Аким, – на живот ляжет!
– Не надо, – отрезал Филя и велел:
– Срочно вызывайте “Скорую”.
– Уже, – сообщила я.
– Не могу, – прошептал муж, – такой пожар в спине, прямо до желудка дошел!
Лицо Фили совсем помрачнело. Я перепугалась окончательно.
– Может, ему дать валокординчику? – робко предложил жавшийся в углу Юра.
– Лучше нитроглицерин, – пробормотал Филя. – Есть дома?
Я покачала головой:
– У нас только цитрамон и гутталакс… Олег обозлился.
– Так и умру сейчас у всех на глазах. Это что же за семья такая, где пьют лекарства только от головы и от запора?! Да у нормальных людей в аптечках все все есть. Даже ГИБДД требует наличие нитроглицерина в автомобиле! А у нас, пожалуйста, гутталакс! Обосрись и умри! Помогите скорее, нет мочи терпеть, что уставились на меня, козлы, не видели, как люди загибаются, да? Вилка, все из за тебя!
Я, конечно, знаю милую мужскую привычку винить в любых неурядицах жен, но это было уже слишком!
– Да что я то сделала плохого?
– В том и дело, что ничего хорошего не предприняла, – стонал Олег, – видишь, умираю, а ты даже помочь не хочешь!!!
– Филечка, скажи, – вмешалась Лерка, – все будущие покойники так отчаянно ругаются?
– Сейчас в машину сбегаю, – отмер Семен, – у меня там в аптечке нитроглицерин есть!
– У него ноги ледяные, – сообщила Тома.
– Несите грелку, – велел Филя, – если животное зябнет, его надо согреть!
– У нас ее нет, – ответила я.
– О! – взвыл Олег. – О, ничегошеньки тут нет, ни лекарств, ни грелочки, о, смерть идет, чую ее смрадное дыхание!
На пороге кончины супруг отчего то заговорил гекзаметром.
– Надо ему аспиринчик дать, – авторитетно заявил Ленинид, – полтаблеточки, отечественного, не УПСУ сраную. У нас на зоне если заболеет кто, доктор вмиг аспирин совал, как рукой все снимало.
– И инфаркт? – с надеждой спросил Куприн.
– Запросто, – пообещал папенька, – мигом люди выздоравливали от всех болячек.
Я вздохнула: на зоне от аспирина встают на ноги, потому что там просто нет других лекарств.
– Несите скорее, – взмолился Куприн, – ой, ой, жжет.
– Ноги еще больше похолодели, – голосом Левитана объявила Томуська.
– Налейте в бутылку горячей воды и прижмите к ступням, – велел Филя.
Все взялись за дело. Ленинид крошил аспирин, чтобы поднести больному волшебную дозу.
– Именно полтаблеточки, – бормотал папулька. Томуська притащила емкость с надписью “Смирнофф” и сунула под одеяло.
– А а а, – завопил Олег, – сдурела совсем!
Жжется!
– Надо было в тряпку обернуть, – укорил ее Филя. – Экие вы безрукие, ничего не умеете.
– Вот, – стонал муж, – вот! А еще говорят, семейному мужчине хорошо, уют и забота. Что я имею? Сосиски на ужин? А теперь умирать с обожженными ногами, потому что жена дура?
– Томуська тебе никто, – напомнила Лерка.
– Какая разница. – взвыл Олег, – теперь еще и пятки болят…
Тут явился Семен и запихнул Куприну в рот белую крошку. Муж затих. Мы уставились на него, ожидая эффекта.
– Ну? – через пару минут поинтересовался Филя. – Легче?
– Нет, – прошептал Олег, – все, конец, ребята, насквозь прожгло. Слушайте внимательно. Ты, Юрка, возьми на память обо мне кожаную фляжку, знаю, она тебе нравится… Ленинид пусть забирает костюм, брюки ушьет, и хорошо. Тебе, Филя, портсигар, серебряный, там, правда, написано “Куприну от товарищей по работе”, ну да ерунда. Вилка, дорогой, мраморный памятник мне не ставь… Очень накладно, лучше мою зарплату себе на пальто потрать!
– На твою получку памятник ни за что не соорудить, – вмешалась Лерка, – даже на табличку не хватит! И пальто не приобрести, разве один рукав…
– Даже сейчас, когда я умираю, вы со мной спорите, – прошептал Олег, – жестокие, злые люди…
Тут раздался требовательный звонок, и в спальню вошли две женщины, одна лет тридцати, другая на пороге пятидесяти.
– Что у нас тут? – поинтересовалась молодая. Мы начали хором излагать события. Докторица поморщилась:
– Один кто нибудь!
– Давай ты, Филя, – велела Лерка. – Все таки медик.
– Вы врач? – спросила девушка, окидывая мужика взглядом.
– Ветеринар, – пояснила Тома.
При этих словах Дюшка, сидевшая до сих пор тише мышки, неожиданно подняла вверх морду и завыла.
– Вот, – закатил глаза Олег, – вот, даже животное чует мою скорую кончину, а вы, как все бабы, вместо того, чтобы начать работать, человека спасать, языком чешете!
– Уберите собаку! – рявкнула пожилая.
– Анна Ивановна, – железным тоном велела доктор, – готовь электрокардиограмму, посмотрим.
Женщина принялись споро делать свое дело – мерить давление и навешивать на Олега резиновые груши. Через несколько минут стало ясно: сердце работает, как часы.
– Так, – протянула врач, протирая стетоскоп, – садитесь.
– Но очень жжет в спине, – начал сопротивляться муж.
– Быстро сесть, – велела докторша, – не мешайте осмотру, больной!
Олег покорно приподнялся. Врач задрала майку, глянула на спину муженька, потом резко спросила:
– Ну и что, тут болит, да? Жжет, говоришь?
– Да, – застонал Куприн, – ой, ой, что вы делаете, кожу сдираете, о, я сейчас умру.
– Сиди молча, – гаркнула девица, и я увидела у нее в руках кусок клеенки.
– Что это? – изумленно спросила Тома.
– Перцовый пластырь, – ответила эскулапша, – наклеил себе на спину, а потом забыл. Ясное дело, жжется! Ох уж эти мужики, никакого терпения! Такую бучу поднял! Тебе бы хоть раз аборт сделать!
– Или брови пощипать, – подхватила фельдшерица, – это только мы, бабы, с температурой по магазинам мечемся. У мужиков же тридцать семь случится, и все, караул! Пластырь! Тьфу! Почему вы ему на спину сами не посмотрели, а? Зачем нас от дела оторвали? Может, сейчас кто и впрямь загибается, а мы тут с вами балду гоняем!
– Так до сих пор жжет, – тихо сообщил Куприн.
– Ясное дело, – ухмыльнулась Анна Ивановна, – помажьте кожу “Детским кремом”, к утру пройдет.
Семен протянул медикам пятьсот рублей:
– Уж извините, девочки! Дамы подобрели:
– Чего там, еще не то случается, ну ладно, не болейте.
Лязгая железным чемоданом, они ушли.
– Да кто тебе прилепил пластырь на спину? – взвилась я.
– Юрка, – печально ответил Олег.
– Зачем?!!
– Мы сейф перетаскивали из кабинета в кабинет, – принялся каяться мужик, – ну у меня поясницу и заломило. А Юрка посоветовал “перцовку”. Да сами у него спросите…
Мы повернулись и увидели, что Юрасик, справедливо предполагающий, какая буря сейчас снесет его голову, предпочел потихоньку удалиться.
– Но как можно было про него забыть, – недоумевал Филя, – как?
– Так он не действовал вначале, – чуть ли не со слезами ответил Куприн, – только ночью начал печь… Вот у меня и выпало из головы. Знаете, как было больно, думал, умру.
– Эх, – вздохнул Филя, – не иметь мне твой портсигарчик в ближайшее время.
Олег промолчал, все побрели на свои места. Я влезла в ледяную кровать и устало закрыла глаза. Надо обязательно узнать у Акима, что за лекарство он пьет на ночь. Я тоже хочу спать без эмоций до утра.
 

* Внимание! Информация, представленная *