Чудеса в кастрюльке

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава 23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Эпилог
Глава 9
 
От мельтешащих мыслей нещадно заболела голова, и пришлось искать ближайшую аптеку. Как назло, на глаза попадались мелкие магазинчики и ни одной фармакологии. Наконец впереди показался автобус с окнами, заставленными лекарствами. Обрадованная, я подскочила к витрине, увидела анальгин и тут же купила упаковку. Теперь оставалось найти ларек и приобрести воды. Я уже хотела бежать к метро, как взгляд упал на нечто, больше всего похожее на гигантскую детскую соску.
– Это что? – спросила я у продавщицы.
– УПР ЛХ, – последовал ответ.
– Что?!
– Устройство полимерное с регулятором для предупреждения и лечения храпа, «Экстра Лор».
– Да ну? И поможет?
– «Экстра Лор» – лечебно профилактическое средство против храпа, апноэ и бруксизма.
– Простите, не поняла… Апноэ…
– Остановка дыхания во сне.
– А бруксизм?
– Скрежет зубами. Я засмеялась.
– И ничего веселого, – перешла на нормальную речь фармацевт. – Думаете, храп – это просто шум? Вот и нет. Похрапит ваш муженек, а потом дышать перестает, и так по десять раз за ночь! Прикиньте, что будет, если он снова не вздохнет! Запросто умрет! Храп – это серьезная болезнь!
Я пришла в ужас, Олег храпит, причем ужасно. Конечно, выходя замуж, я понимала, что супружеская жизнь приносит не только радости, но, ей богу, не предполагала, что стану так мучиться по ночам.
Первое время я пыталась толкать муженька и переворачивать его на бок. Эффект от этих действий был равен нулю. Тогда я попробовала затыкать уши ватой и засовывать голову под подушку. Но, во первых, звук долетал сквозь все преграды, а во вторых, сама начинала задыхаться. Я присвистывала, щелкала языком, пинала Олега ногой… Ноль эмоций. Храп на пару секунд изменял тональность, а потом снова начинал разноситься по спальне. А теперь еще выясняется, что это болезнь, грозящая скорой смертью.
Может, УПР ЛХ поможет? Ладно, сегодня нельзя спать, пока Олег не явится со службы.
Но, как ни странно, муж был дома. Сидел на кухне и мирно читал газету в окружении горы грязной посуды.
– Привет, – весело сказал он, – что за жуткий суп? Вы раньше никогда ничего подобного не готовили. Воняет, словно расчлененка!
Я положила на стол упаковку с «Экстра Лор».
– Ты съел обед, который сгоношила для своих баба Клава. Неужели по запаху не понял, что харч несъедобный?
Олег скривился.
– А где наш обед?
– Не сварили.
– Почему?
– Баба Клава оккупировала кухню, Тамаре не зайти.
– И еще в ванной таз болтается с замоченным бельем, – задумчиво протянул Куприн, – хотел душ принять, а встать некуда.
– А а а, – разлетелось по коридору, – отстань… долбаная, пошла на…, не хочу, не пойду, а…
– Это что? – вздрогнул Олег.
Я хмыкнула, потом высунулась в коридор и поинтересовалась у Маринки, остервенело запихивавшей сыночка в комбинезон:
– Ты его что, на ночь тоже в садик сдаешь? Правильно, посидел дома часок, и хватит.
Маринка сдула упавшие на потный лоб волосы.
– На английский идем!
– Ночью?!
– Только восемь, тут рядышком, детский центр «Лютик»!
– На… «Лютик», – визжал Ванька, – к… матери, хочу телик глядеть, там фильм идет!
– Какой? – Я решила отвлечь пацаненка от процедуры одевания.
Ванька вдруг перестал визжать и колотиться.
– По видику «Глубокий сон», здоровское кино.
– X… тебе, а не кино, – заявила мамаша, нахлобучивая Ванюше на макушку шапку, – нечего ох… думать, учись, сына, человеком станешь!
По непонятной причине мальчик присмирел и начал, сопя, завязывать ботинки. Маринка влезла в потрепанную, грязную куртку, схватила ребенка за руку и выдернула на лестницу.
– Отстань! – взвыл тот.
Маринка мигом отвесила ему подзатыльник.
Ваняшка стукнулся лбом о стену и зарыдал.
– Молчи, убоище, – утешила его любящая мамонька и втолкнула в лифт.
Придержав двери, она попросила:
– Вилка, выключи видак, а то сгорит.
С лязганьем кабина ухнула вниз. Я пошла в комнату, которую занимали Рымнины. Конечно, моя мачеха Раиса могла заложить за воротник, а потом начать ругаться самым непотребным образом, но она никогда не разговаривала матом.
В спальне вовсю храпела баба Клава. Старухе ничто не мешало: ни яркий свет шестирожковой люстры, ни открытая настежь форточка, в которую задувал ледяной ноябрьский ветер, ни вопящий телик. Скорей всего, у пожилой дамы железная нервная система.
Я подошла к видику, поискала кнопку «Стоп» и внезапно увидела, что происходит на экране. От удивления рот открылся, словно автоматические ворота. Ей богу, не могу описать вам происходящую сцену, мне неудобно. Скажу только, что в ней принимали участие два здоровенных негра, хрупкая блондиночка и милая белая козочка. Вам и в голову не придет, что вытворяла четверка. Фильм, который с превеликим удовольствием смотрел шестилетний Ванька, оказался крутым порно с уклоном в зоофилию.
Я выключила видик, погасила свет и вернулась на кухню. Олег поставил на стол пакет из под кефира.
– Тебе не кажется, что их мальчишка очень странно разговаривает? Он тут все по коридорам носился и орал. Честно говоря, я думал, мать его приструнит. Но нет! Марина сидела здесь спокойно и чай пила, а бабка храпит, во сколько же она спать ложится?
– Кстати, о храпе, вот смотри, – сказала я и принялась пугать мужа смертью от таинственной болезни с красивым названием «апноэ».
Как все мужчины, Олег трусоват. Нет, он смело бросится за преступником, спокойно прыгнет в реку за тонущим человеком и не станет визжать от ужаса при виде мыши. Но стоит только в его здоровом, хорошо отлаженном организме заскрипеть какой нибудь детали, как муженек пугается до синевы. Причем больше всего он боится не смерти, а визита к врачу. Даже безобидный аппарат для измерения давления вызывает у него конвульсии.
Зная эту его особенность, я постаралась на славу, живописуя последствия храпа.
– Ну ладно, – осторожно согласился Куприн, – можно попытаться разок. И как этой дрянью пользоваться?
– А вот инструкция. «Устройство состоит из кольца, загубника и сегмента. Засуньте язык в отверстие, если не помещается, подрежьте».
– Язык? – в ужасе воскликнул муж. – Ну уж нет, ни за что! Пусть умру, скрежеща зубами, но кромсать себя не дам!
– Подожди, разрезать надо отверстие.
– Ладно, – успокоился Олег, – а дальше?
– Так, ага! «Если обильное слюнотечение мешает вам спать…»
– Это что, – взвился муж, – у меня слюни, как у ротвейлера, потекут? Никогда! Забирай эту дрянь!
– Да успокойся и дослушай до конца! «…Вам спать, отодвиньте загубник. Чтобы устройство не выпало во время сна изо рта, зафиксируйте его тесемкой, которая прилагается к УПР ЛХ». Вот видишь, какая хорошенькая розовая ленточка, все продумано, на мой взгляд, крайне просто. Берем соску, засовываем язык в дырку, запихиваем загубник и привязываем. В результате ты имеешь здоровый, крепкий сон, впрочем, я тоже больше не мучаюсь, выслушивая твои рулады. Смотри, дальше написано: «…улучшает состояние центральной нервной системы, нормализует дыхание, повышает обогащение крови кислородом, предотвращает скачки давления и снижает риск развития сердечно сосудистых осложнений». Ну будь умницей, примерь!
– Прямо панацея, – хмыкнул Олег, – но, сдается мне, эффект будет другой. С языком, засунутым в дырку, с капающими слюнями, да еще с розовой ленточкой вокруг шеи мне ни за что не заснуть!
Я демонстративно зашмурыгала носом.
– Ладно, – сдался муж, – куда язык совать?
– Сюда.
Олег покорно запихнул «соску» в рот.
– Ну как, удобно?
Куприн молча помотал головой.
– Ничего, сейчас подрежем, давай сюда.
– Матерь божья, спаси, – понеслось из комнаты, – караул, погибаю, дом взорвался! Люди! На снегу сижу! Помогите!!! А а а…
Не говоря ни слова, мы с Олегом рысью понеслись в спальню, где мирно почивала баба Клава. За нами бежали Томочка, Кристина и Семен.
Я щелкнула выключателем. Яркий электрический свет озарил пустую кровать.
– Бабка то где? – недоуменно спросил Сеня.
– Матерь божья, умираю! – раздалось с балкона. Столкнувшись у двери, мы с Томочкой рванули ее на себя, противный, пронизывающий ветер просвистел по ногам, а перед глазами открылась дивная картина.
Баба Клава сидит на кафеле прямо в небольшой куче мокрого снега и орет дуриной.
– Тише, – цыкнул Семен, – что ты на балконе делаешь?
– Так взрывом вынесло, – пояснила бабка, – ой, ой, холодно.
Мы с Тамарой с трудом поставили грузную старуху на ноги.
– Вы живы? – спросила бабка.
– Пока да, – рявкнула я, – здоровы и веселы, с чего нам умирать?
– Так дом взорвало!
– Может, у нее синильный психоз? – задумчиво поинтересовалась Томочка. – Случается такое с пожилыми людьми…
– Это не психоз, а глупость, – продолжала злиться я! – Ну ка, баба Клава, отвечай, за каким шутом тебя на балкон понесло?
– Какой балкон! – возмутилась Маринкина мать. – В туалет средь ночи подхватилась, торк дверь, а там, мама родная, улица со снегом! Ну все, думаю, взорвали нас чеченцы на….
– Не материтесь, пожалуйста, – поморщилась Тома, – тут девочка стоит.
– А кто матерится? – изумилась баба Клава. – Я просто разговариваю.
– Вы на балкон пошли, – попробовала прояснить ситуацию Кристя, – туалет в коридоре, налево.
– Да? – изумилась глуповатая бабуська. – Всегда с постели слязаю, направо торкнусь, и вот он, урыльник!
Я тяжело вздохнула. Все понятно. Баба Клава заснула, а когда ей захотелось выйти, на автопилоте повернула в привычную сторону, нащупала ручку и оказалась на балконе. Если бы я не погасила свет, никакого переполоха бы не случилось.
– Ложись спать, все в порядке, – велел Семен.
Баба Клава покорно влезла на кровать и вдруг, тыкнув рукой в сторону Олега, вновь заорала, словно матрос, увидавший землю на терпящем бедствие корабле:
– Матерь божья! Глядите!
Я повернулась и кинулась к мужу.
– Олег! Что с тобой?
Несчастный Куприн краснел, вернее, синел на глазах, рот он упорно не открывал и никаких звуков не издавал.
– У него инсульт! – воскликнула Тамара. – Скорей, Сеня, клади Олега на кровать, Кристя, вызывай «Скорую»!
В безумной тревоге я заметалась возле лежбища бабы Клавы, глядя, как Семен осторожно устраивает Куприна на грязной подушке. Окончательно убедило меня в серьезности заболевания поведение супруга. Он не сопротивлялся, а тихо лег в чужую кровать, не издав при этом ни звука.
– Вытри его платком, – шепнула Тамара, – вот ужас, челюсть парализовало, слюна течет.
Я метнулась в ванную, притащила полотенце и принялась по идиотски присюсюкивать:
– Ерунда, милый, прямо таки чепуха. Сейчас приедет доктор, сделает укольчик, и мигом станешь здоровеньким, потерпи секунду.
Внезапно Олег ткнул рукой в направлении своего лица и замычал. Еле сдерживая слезы жалости, я забормотала:
– Спасибо, дорогой, я тоже очень люблю тебя, не волнуйся, все будет хорошо!
Куприн сделался синим и стал издавать совершенно невероятные звуки, больше похожие на стоны недужной коровы, чем на человеческую речь.
– Бога ради, – кинулась к нему Томуська, – лежи спокойно, не дергайся. Инсульт сейчас лечат, на ноги ставят за неделю, не волнуйся!
Олег продолжал хрипеть, затем он попытался сесть. Мы все, кроме бабы Клавы, повисли у него на плечах с воплем: «Лежать!» Олег снова откинулся на подушку и замычал, размахивая руками. Потом он схватил карандаш, лежавший на тумбочке, и сделал вид, будто пишет.
– Бумагу то ему дайте, – отмерла баба Клава, – небося завещанию оставить хочет. Экий он свекольный, прям жуть берет! Кабы не помер в одночасье! Да, сразу видать, не жилец!
Услышав последнее заявление, Кристя схватила бабу Клаву за жирное плечо и мгновенно вытолкала в коридор.
– Эй, девка, – возмутилась старуха, – о..а совсем? Чаво пинаешься?
Я хотела было пойти на вопль и треснуть противную бабку, но тут в дверь позвонили. В полной уверенности, что прибыла «Скорая помощь», я рванула створку и увидела Ленинида и какого то дядьку.
– Привет, доча, – радостно сказал папенька, – вот, трудимся с Петрухой, уже потолок в кухне размыли. Ты бы нам пожрать сгоношила, а то желудок подвело. Яишенку можно, с салом…
Потом он осекся и другим тоном поинтересовался:
– Случилось чего?
Я посмотрела в его простоватое лицо с мелкими глазами и неожиданно сделала то, что никогда не совершала раньше. Шагнула вперед, уткнулась в шею папеньки и разрыдалась.
– Ну, доча, – забормотал Ленинид, неумело гладя меня по волосам, – ну, ну, будет. Не реви, любому горю помочь можно. Зарплату потеряла? Так я дам!
Я вытерла сопли о его рубашку и сказала:
– Ох, папка, рубли тут ни при чем.
– Деньги всегда при чем, – философски отметил Ленинид, – только, вижу, дело и впрямь плохо, коли ты меня папой кликать начала.
– У Олега инсульт, парализовало челюсть, говорить не может, – зарыдала я.
Ленинид рванул по коридору, мы с Петрухой порысили за ним.
– Эта ерунда, – заорал папенька, влетая в спальню, – слышь, Олег, руки ноги шевелятся? Куприн кивнул.
– А сесть можешь?
Муж начал приподниматься.
– Ой, не надо, – испугалась Томочка.
– Пусть встанет, – остановил ее Ленинид, – ну, давай, пройдись.
Куприн дошел до окна.
– Вот, – обрадовался Ленинид, – здоровый совсем, а что языка лишился, так даже лучше, в семейной жизни немота только плюс.
– Я всегда считал, что немой должна быть баба, – влез Петруха.
Олег схватил газету и начал что то быстро писать на полях. Ленинид подошел к нему и велел:
– Ну ка, рот открой, гляну, чего у тебя там. Куприн повиновался.
– Ни фига себе! – заорал папенька. – Ребята, позырьте!
Мы все ринулись к несчастному майору, воцарилась секундная тишина, следом из моей груди раздался вопль:
– Это УПР ЛХ!
– Что? – взвизгнул Сеня.
– Долго объяснять! Как ты ухитрился засунуть устройство целиком в рот!!! Олег пожал плечами.
– Идиот!!!
Муж посинел, но меня больше не пугала происшедшая с ним перемена.
– Сядь на кровать и молчи!
– Он и так слова вымолвить не может, – хихикнул Ленинид.
Сдерживая справедливый гнев, я быстренько рассказала домочадцам о чудодейственном средстве от храпа.
– Да уж, – покачал головой Сеня, – зубами скрежетать он точно не сможет! Что делать будем?
«Скорая помощь» к нам отчего то не приехала. Но было некогда думать, почему врачи проигнорировали вызов.
Следующий час мы тщетно пытались вытащить изо рта Олега резиновую заглушку. «Пробка» сидела намертво. В ход были пущены все известные средства. Сначала влили в Куприна ложку растительного масла. Когда эффекта не последовало, Кристя притащила «Фейри». Увидев белую бутылочку, супруг отчаянно затряс головой.
– Не капризничай, – велел Ленинид, – надо же вытащить, подумаешь, набрать в рот средство для мытья посуды, давай, давай!
Но и «Фейри» не помог. Потом гениальная идея пришла в голову Кристе:
– Пусть хлебнет ледяной воды, предметы от холода сжимаются, мы в школе учили.
Олег, не споря, поднес ко рту стакан, но противная штука не собиралась выскакивать.
– Резать надо, – вздохнул Ленинид. Куприн в ужасе замотал головой.
– Или расплавить, – предложил Петруха, – давайте зажигалкой попробуем.
Олег быстро отошел в самый дальний угол комнаты.
– Покемоны наступают, – донеслось из коридора, – всем стоять, стрелять буду!
– Ирод с занятий вернулся, – вздохнула баба Клава, – кончилася жизня спокойная!
Не успела она договорить, как в комнату вбежал Ванька с большим пистолетом.
– Покемоны мстят! – взвизгнул неуправляемый мальчик, поднял «наган» и нажал на курок.
Послышался сухой щелчок, Олег схватился за ухо, заорал, изумительное противохраповое устройство упало на пол.
– Ура! – завопили все.
Удивленный Ванька стал озираться, Маринка, отвесив сыночку на всякий случай затрещину, растерянно спросила:
– Вы чего? О…и совсем?
– Нет, – радостно ответила Томочка, – ступай на кухню, Ванечка, шоколадку дам!
– Покемоны, вперед! – взвыл ребятенок и, ужасающе топая, полетел в указанном направлении.
Я втащила Олега в нашу спальню и с чувством сказала:
– Убить тебя мало!
– Ей богу, ты всегда всем недовольна, – ухмыльнулся муж, – десять минут назад, когда была уверена, что у меня инсульт, расстроилась до слез, так порадуйся теперь, что супруг жив и здоров.