Чудеса в кастрюльке

Глава 1 - Глава 2 - Глава 3 - Глава 4 - Глава 5 - Глава 6 - Глава 7 - Глава 8 - Глава 9 - Глава 10 - Глава 11 - Глава 12 - Глава 13 - Глава 14 - Глава 15 - Глава 16 - Глава 17 - Глава 18 - Глава 19 - Глава 20 - Глава 21 - Глава 22 - Глава 23 - Глава 24 - Глава 25 - Глава 26 - Глава 27 - Глава 28 - Глава 29 - Эпилог
ЭПИЛОГ
 
Не знаю, какую меру наказания определили бы жене Андрея, но до суда она не дожила. Однажды утром ее нашли на нарах бездыханной. Тюремное начальство сообщило, будто Света покончила с собой, удавилась, сделав веревку из разорванной простыни. Но что то мешает мне поверить в эту версию. Во первых, Света была не из тех людей, которые испытывают муки совести, а во вторых, на зоне и в СИЗО терпеть не могут тех, кто обижает детей. Но что бы ни случилось, Светлана умерла, дело было прекращено в связи с кончиной основной подследственной. Наше государство не осуждает мертвецов, смерть снимает все обвинения.
Аська выздоровела, вышла из больницы и развелась с Сергеем. Тот не стал чинить препятствий и без звука отдал ей Ляльку. Несколько недель тому назад Аська и Андрей опять поженились, но как идет их вторая семейная жизнь, я не знаю. Бабкина усиленно зазывает меня в гости, а я постоянно придумываю причины, чтобы не наносить ей визита. Честно говоря, мне совсем не хочется видеть ту, которую я считала своей самой давней подругой.
Ленинид закончил ремонт, Маринка и баба Клава переехали к себе. Ваняшка получил в подарок железную дорогу. Он стал считать нас родственниками и часто прибегает покушать. Правда, совсем ругаться он не перестал, но мы не оставляем надежды искоренить эту привычку.
Позавчера мы с Олегом поехали в Репнево и узнали о смерти Полины. Мне жаль несчастную, но смерть принесла ей избавление от мучений.
– Тебе не кажется странным платить деньги за чужую бабушку? – спросила я у мужа, когда мы ехали назад.
Куприн тяжело вздохнул:
– Эта бедная никому не нужная старуха Степанида Петровна так боится снова оказаться в муниципальном отделении… Две тысячи – не такая уж страшная сумма, впрочем, ты напишешь новый роман и получишь гонорар, пусть уж бабка последние деньки проведет в нормальных условиях.
Я молча смотрела в окно, Олег повернул направо, притормозил у светофора и сказал:
– Знаешь, какая простая мысль пришла мне в голову? Не надо стараться помочь сразу всему человечеству, достаточно просто посмотреть вокруг и увидеть того, кому плохо. Если каждый из нас пригреет брошенную собаку, утешит обиженного ребенка или поможет одинокому старику, в мире не останется несчастных. Не нужно бросаться спасать голодающих шахтеров Британии, нет, помоги своему ближайшему соседу по подъезду, и на земле будет меньше зла. Разве не так?
Я, ничего не сказав, кивнула.
Что то моего муженька потянуло на патетические высказывания. Хотя, он прав, следует быть добрее друг к другу…
Я не успела додумать интересную мысль. Из под ног вырвался сноп искр, раздался громкий звук «бам», и на секунду я словно ослепла и оглохла. Через пару мгновений глаза открылись, и я увидела на тротуаре остатки петарды. В окне второго этажа, в том, которое расположено на лестнице у мусоропровода, мелькнуло чье то лицо, и раздалось довольное хихиканье. Олег понесся в подъезд, я за ним. Муж оказался намного проворнее. Когда я поднялась по ступенькам, он уже добежал до цели и держал за ухо ревущего Ваньку…
– Дядя Олег, – плакал безобразник, – я не разглядел, что это вы, думал, кто другой. Ой, не надо!
– Очень даже надо, – свирепым голосом ответил Куприн, – за такое следует примерно наказать. А если бы петарда упала нам прямо на голову?
– Так не попала же, – ныл Ваняша, пытаясь выкрутиться из железной хватки майора.
– Отпусти его, – попросила я.
– Ни за что. Вот выдеру, и пускай идет.
– Он больше не будет.
– Вот и хорошо, получит свое и поостережется в следующий раз безобразничать.
– Ты же только говорил, что нам следует быть добрее друг к другу!
Олег, левой рукой держа Ваньку, правой начал расстегивать брючный ремень.
– Ну не до такой же степени проявлять христианское милосердие, – сказал муж, потом глянул на зареванного безобразника и шлепнул его ладонью по попке, обтянутой грязными джинсами.
Ваня заорал так, словно у Олега были не пальцы, а иглы.
– Ладно тебе, – пробурчал Куприн, отпуская «преступника», – смотри, больше так не делай.
– Ага, – всхлипнул Ванька, – ни в жисть не буду.
– Пошли, – сказал мне Олег, – эх, сигарет забыл купить.
Мы вернулись к метро, а когда пришли назад, обнаружили во дворе соседа Николая Сомова, стоявшего с задранной головой.
– Здравствуйте, – вежливо сказала я. Николай сердито ответил:
– Вот гады!
– Кто? – удивился Олег.
– Да пацаны, – пояснил сосед, – шел себе из магазина, а они мне под ноги петарду кинули. Сумку уронил, банки побил. Найду, кто эту забаву придумал, уши оторву.
Олег быстро втолкнул меня в подъезд.
– Это ты виновата!
– Я?! Что же я совершила?
– Не дала наказать Ваньку, и вот результат.
Куприн кипел от гнева, я молчала, понимая полную бесполезность спора с мужем. Ну почему так получается? Что бы ни стряслось, виновата всегда я.
 

* Внимание! Информация, представленная *