Букет прекрасных дам

 
Глава 8
 
В институте Наташи Потаповой не было.
– Она сегодня не приходила, – сказала староста их группы, хорошенькая рыжеволосая толстушка. Я сел в “Жигули” и набрал номер телефона.
– Алло, – ответил высокий нервный голос – Позовите, пожалуйста, Наташу.
– Кто говорит? – рявкнула весьма невежливо дама. Очевидно, мать Потаповой кавалеры дочери довели до последней точки кипения. Решив ее не злить, я мирно ответил:
– Вас беспокоит дядя подруги Наташи. Меня зовут Иван, если можно, передайте ей трубочку.
– Невозможно, – буркнула тетка.
– Ее нет дома?
– Наташа скончалась.
– Что? – не понял я. – Что вы хотите сказать?
– Ната умерла, – пояснила женщина, – вчера вечером. Родители, как понимаете, в шоке.
От неожиданности я отсоединился и тут же вызвал Нору.
– Она умерла!
Элеонора, мигом сообразившая, что к чему, поинтересовалась:
– От чего?
– Не знаю.
– Так выясни.
– Как?
– О господи, Вава! Отправляйся к ней домой, расспроси родственников.
– Думаю, им сейчас не до разговоров!
– Вава, – сердито сказала хозяйка, – преступление можно раскрыть только по горячим следам. Действуй!
– Но как я войду к ним в дом? Под каким предлогом?
– О боже! Купи букет пошикарней… Разменяй сто долларов мелкими купюрами, положи в концерт. Скажешь, студенческая группа собрала на поминки. У тебя есть деньги?
– Да вы же вчера дали мне на непредвиденные расходы.
– Вот и действуй.
Ощущая страшную неохоту, я превратил одну зеленую бумажку в кучу голубых и розовых, выбрал восемь красных роз и покатил в район Марьино, на другой конец города.
Дверь Наташиной квартиры стояла нараспашку. В небольшой прихожей были кучей навалены сапоги, ботинки, а с вешалки буквально падали куртки, шубы и дубленки. Пахло тут какими то сердечными каплями – то ли валокордином, то ли корвалолом.
Я потоптался у входа, потом снял пальто, ботинки и пошел на поиски хозяев.
– Здравствуйте, – сказала стройная девушка, курившая на кухне, – вы кто?
– Да вот, – пробормотал я, показывая на букет и конверт, – от деканата. Материальную помощь выписали, уж извините, больше не вышло.
– Значит, вы из Наташиного института, – уточнила девчонка, – из деканата? Преподаете у них?
Вот почему я не люблю врать. Стоит начать, и процесс становится неуправляемым. Одна не правда тянет за собой другую, громада лжи растет, словно снежный ком. Но делать нечего, раз принялся лгать, приходится продолжать.
– Да, моя специальность – русская литература.
– Понятно, – протянула девица, бесцеремонно разглядывая меня с ног до головы, – ясно, как вас зовут то?
– Иван… Иван Павлович.
– Света, – пробормотала девчонка, – идите в большую комнату, там мать Наты, ей и вручите.
– Светочка, – проговорил я, – а вы Наташе кто?
– Двоюродная сестра. Наши отцы братья.
– Знаете, я очень неловко себя чувствую, просто не соображу, что и говорить в таком случае, будьте добры, сделайте милость, передайте сами родителям цветы и деньги.
– Ладно, – легко согласилась Света, – я тоже, честно говоря, растерялась. Ну как положено реагировать на смерть? Жуть берет. Хотите кофе?
– С большим удовольствием, – воскликнул я, – замерз как собака.
Минут пять мы говорили о всякой ерунде, наконец я счел момент подходящим и осторожно спросил:
– Что случилось с Натой? Видел ее вчера на занятиях, веселую, совершенно здоровую…
– Жуть, правда? – спросила Света, помешивая ложечкой темно коричневую бурду, не имеющую ничего общего с благородным напитком инков. – Прямо оторопь берет. Говорят, тромб оторвался. Вроде у нее на ноге вена деформированная имелась, сгусток отскочил и прямо в сердце.
– Это откуда такие сведения?
– Врачи сказали, вскрывали ее сегодня в восемь утра и сообщили причину смерти.
– Где же ее нашли? Ей дома стало плохо? Света кивнула:
– Ага, на глазах у меня.
– Да ну?
– Точно. У нас сейчас в квартире ремонт, вот я и переселилась к Наташке. Вчера часов в десять лежу себе, читаю детективчик, вдруг Наталья вваливается вся бледная, прямо зеленая и бормочет: “Дай попить скорей”.
Света даже испугалась, так плохо выглядела двоюродная сестра. Наташа села на диван, а Светлана кинулась на кухню за минералкой. Но когда она принеслась с бутылкой, Ната лежала без движения, навзничь. Перепуганная Света даже не сообразила сразу вызвать “Скорую помощь”. Она принялась теребить сестру, а поняв, что та не дышит, испугалась так, что чуть не потеряла сознание. Словом, когда наконец появились медики, что либо предпринять было поздно. Слабым утешением для Светы послужило заявление врача:
– Спасти твою сестру могла только срочная операция, в таких случаях дело решают не минуты, а секунды. Мы бы не успели довезти ее до больницы, значит, судьба такая, карма!
Света замолчала. Я покачал головой:
– Да уж, досталось вам! Не дай бог никому пережить такое! Вы еще молодец, другая бы заболела. Девушка прищурилась:
– Вы тоже хорошо держитесь.
– Я что! Посторонний человек, преподаватель. Света ухмыльнулась:
– Ладно вам, я все знаю, мне Ната рассказывала.
– Что?
– Ну, про вас.
– Не понимаю, я из деканата… Светлана вздохнула:
– Скажите спасибо, что на меня нарвались.
– Почему?
– Там, в комнатах, другие девчонки из института сидят, уж они бы точно визг подняли, дуры!
– В чем дело? – отбивался я.
– Мы с Натой учимся вместе, – спокойно пояснила Света, – и я великолепно знаю всех наших преподавателей. Русскую литературу у нас ведут три совершенно отвратительные бабищи, никакого Ивана Павловича нет и в помине. Потом, народ из деканата никогда не станет посылать розы и деньги, жлобье там, ясно? Так что можете не стараться и бросить ломать комедию. Очень хорошо знаю, кто вы.
Интересно, что ощущают шпионы, когда понимают истину: их раскрыли? Мне, право слово, было весьма неуютно. Но здесь пригодилось светское воспитание, данное Николеттой. Моя маменька всегда твердит:
– Главное, не выглядеть идиотом. Даже если вошел в гостиную, и брюки свалились к твоим ногам, не тушуйся, держи марку, сделай вид, что просто хотел посмешить всех. Медленно переступи через них и заяви:
"Смотрите, господа, вот так теперь мужчины появляются в парижских салонах, чтобы смутить дам”.
Штаны я не терял ни разу, но на откровенной лжи меня поймали впервые. Стараясь сохранить лицо, я заявил:
– Ну и зачем, по вашему, я сюда явился?
– Вы любовник Наташи, – спокойно ответила Света.
– Кто?! – оторопел я.
– Ой, боже мой, – всплеснула руками Света, – ну хватит, говорю же, я все знаю! У Наты целых полгода длился роман с пожилым мужчиной вашего возраста, она мне все рассказала. И как вы в Санкт Петербург катались, и как в рестораны ходили…
– Минуточку, – растерялся я, – но ведь у Наташи вроде были тесные отношения с этим парнем, Толей…
– Федотовым, что ли? Нет, они только трахались! Современные девушки способны загнать в тупик любого!
– Погодите, – растерялся я окончательно, – ничего не понимаю.
– Вы, главное, не дергайтесь, – сочувственно вздохнула Света, – чего там! Натку не вернуть.
– Нет уж, – пробормотал я, – сделайте милость, объясните что к чему.
– Ежели хотите, пожалуйста, – пожала плечами Света.
Она начала рассказывать. Я осторожно включил в кармане диктофон и превратился в слух.
Примерно полгода назад Наташа познакомилась с обходительным мужчиной. Пожилой, прекрасно обеспеченный, он начал галантно ухаживать за девушкой. У Наты до сих пор были только кавалеры одногодки, нищие студенты. Максимум, на что они оказывались способны, это поход в кино или покупка дешевой выпивки. Новый же обожатель вел себя совершенно по иному. Дарил цветы, духи, водил по дорогим ресторанам, приглашал в театры. Наташе такое положение вещей страшно нравилось, и, естественно, она, давно потерявшая девственность, совершенно спокойно улеглась со старичком в постель. К тому же тот обставил “первую брачную ночь” невероятно красиво. Снял номер в отеле, и девушка оказалась в нем после шикарного ужина с настоящим, дорогим шампанским. Нате, которой до сих пор удавалось совершать сексуальные действия только второпях, либо в отсутствие родителей, либо в подъезде на подоконнике, впервые пришлось столкнуться с таким великолепием. Действие напоминало сцену из мексиканского “мыла”. Огромная кровать. Шелковое белье, джакузи в ванной, шампанское на столике. Было только одно но. Кавалер оказался импотентом. Как он ни старался, как ни помогала ему партнерша, ничего у него не получалось. Наташеньке совершенно не хотелось терять обеспеченного “папика”, и она абсолютно искренне сказала старичку:
– Дорогой, я получила потрясающее удовольствие от твоих объятий, знаешь, непосредственно сам процесс мне никогда не нравился. Всегда искала такого, как ты!
Старикашка пришел в восторг и тут же купил девице прехорошенькую золотую цепочку. Ната была очень довольна. Кавалер, объяснивший ей, что женат, мог встречаться с девчонкой только раз в неделю. Остальные шесть дней Наташа была вольна делать, что хочет, а для траханья, простого и грубого, для элементарного удовлетворения молодого здорового организма имелся Толик. Вот так они существовали, все страшно довольные: старичок, Наташа и Анатолий.
– Парень то почему радовался? – удивился я. Света захихикала:
– “Папик” Натке денег давал, а та Толяну отстегивала. Думаю, Толька знал все про дедульку. Вот такой компот. Да вы не переживайте, новую найдете.
– Что же вы мне правду про Наташу и Толю рассказываете, если считаете, будто я любовник сестры, – поинтересовался я.
– Так вы сами про Федотова упомянули, – не полезла за словом в карман девчонка, – значит, знали все. И потом, она ведь умерла, а вы другую найдете. Кстати, вам Ната очень нравилась?
– Почему вы спрашиваете?
– Я не сумею ее заменить? – прищурилась Света и выпятила вперед плоскую грудь. – Вот уж про меня никто не сможет сказать, что я вожу любовника за нос. Я честная. Вы платите – я ваша.
Подобное понятие о честности, ей богу, удивляет. Я не успел сказать ни слова, как Света ухватила меня за руку и зашептала:
– Ну к чему вам время тратить на поиски новой девушки? На меня гляньте.
Испугавшись, что она сейчас начнет раздеваться, я быстро сказал:
– Светлана, вы прелестны, но, к сожалению, ошибаетесь.
– Да, – вскинула бровки собеседница, – и в чем?
– Во первых, я не подхожу вам по возрасту.
– И что из этого?
А действительно, что? Не с того аргумента начал.
– Я никогда не имел никаких дел с Наташей.
– Розы тогда зачем принесли? И деньги? Вздохнув, я решил признаться:
– Меня наняли собрать сведения о подругах погибшей Риты Родионовой. Вы знали ее?
– Конечно, – фыркнула Света.
– Хорошо?
– Учились вместе, только Риточка со мной даже не разговаривала. Кивнет утром, и все дела.
– Почему?
– По кочану. Она богатая, мы бедные, дельфин и русалка.
– Кто? – изумился я. – При чем тут дельфин и русалка?
– При том, что они, как известно, не пара, – хихикнула Светочка, – вы радио слушаете?
– Очень редко.
– Оно и видно. А кто вас нанял?
– Бабушка Риты, Элеонора.
– А а а, ну ну, – пробормотала девчонка недоверчиво, – деньги, значит, заберете.
– Оставьте себе.
Света мигом спрятала конверт в карман, я подождал, пока она одернет свитерок, и поинтересовался:
– А Наташа что нибудь конкретное говорила о кавалере?
– Что именно?
– Возраст, например.
– Нет, упомянула только, что старый, ну вот, как вы, например.
Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Светочке небось только только исполнилось восемнадцать, и я, справивший сорокалетие, должен казаться ей Мафуса илом. Впрочем, кавалеру могло быть и пятьдесят, и шестьдесят, если он хорошо следил за собой.
– А имя она не упоминала?
– Иван, – ухмыльнулась Света, – по странному совпадению его тоже зовут Иван, впрочем, он просил, чтобы Ната звала его Вава.
– Как? – оторопел я.
– Вава, – засмеялась девица, – правда, идиотизм! В машину я сел в полной растерянности. Иван, да еще и Вава! Хорошенькое совпадение.
Домой я явился к обеду. Элеонора выслушала доклад, несколько раз погоняла туда сюда запись на диктофоне и ухмыльнулась.
– Ты, оказывается, шалун! Завел с девчонкой шашни!
– Интересно, кто же это решил назваться моим именем?
– Никто, – спокойно ответила Нора, – просто того похотливого козлика, любителя свежего женского тела, тоже зовут Иван. Совсем не редкое имя для старичков.
И она весело рассмеялась.
– Но Вава?
Нора, продолжая улыбаться, подъехала к письменному столу и достала папочку.
– Ну ка, прочти.
Я вытащил несколько газетных вырезок и уставился на подчеркнутые красным фломастером строки: “Скажи Ваня, какое из воспоминаний детства больше всего тебя раздражает?” – “Ну, наверное, дурацкая кличка Вава, которую мне дали одноклассники!"
– Что это? – удивился я.
– Интервью с известным эстрадным певцом Иваном Аржа, – пояснила Нора, – дальше листай.
"Почему герой вашего нового романа носит какую то совершенно неблагозвучную и немужественную кликуху Вава?” – “Вот тут я с вами категорически не согласен. Вава – так звали меня в детстве родители. До сих пор при звуках этого имени меня обуревают счастливые воспоминания. Имя Иван мне не по душе. Скажу по секрету, жена и дочь зовут меня только Вава”. Я поднял глаза на Нору.
– А это разговор с модным писателем Иваном Потворовым. Если дальше посмотришь, там еще несколько отрывков из бесед с разными людьми на эту тему.
– Но зачем вы их собираете? Нора фыркнула:
– Решила поработать психотерапевтом. Я великолепно знаю, как ты дергаешься, услыхав “Вава”, вот и решила избавить тебя от комплекса. Видишь, многих Иванов в детстве звали именно так, но кое кому это нравилось. Так что можешь успокоиться.
– Интересно, почему?
– Тебе Николетта не объясняла?
– Ну, вроде в младенчестве, когда я только начал лепетать, на вопрос: “Как тебя зовут?”, отвечал: “Вава”.
– Думаю, что и у других та же история, – вздохнула Нора, – детские прозвища самые живучие. Многих Сергеев отчего то зовут Серый, а Володей – Вованами или Вовчиками.
Я молчал. Честно говоря, Нора меня удивила. Надо же, составляла досье, чтобы показать мне.
– Ладно, – хлопнула хозяйка рукой по подлокотнику, – собирайся.
– Куда? – изумился я.
– Съездишь к этому Анатолию и порасспрашиваешь его.
– Зачем?
– Да так, – пожала плечами Нора. – Ты, главное, не спорь, делай, что тебе говорят, и все, думать стану я. Хорошо? Действуй, Вава!
Делать нечего, пришлось покориться и вновь ехать в тот дом, где жила Настя Королева.
 

* Внимание! Информация, представленная *