Букет прекрасных дам

 
Глава 17
 
До трех утра я опять читал Рекса Стаута. Только не подумайте, что детективы стали мне нравиться, нет, книги про Ниро Вульфа я использую как учебное пособие, хотя одна история оказалась довольно забавной, и я даже увлекся, следя за перипетиями.
Упав в кровать почти на рассвете, я забыл завести будильник и проснулся от телефонного звонка.
– Вава, – закричала Николетта, – нет, какой ужас! Вспомнив череду странных смертей, произошедших за последние дни, я напрягся.
– Что случилось? Кто умер?
– Типун тебе на язык, – взвизгнула матушка, – слава богу, все пока живы! Дело еще хуже. Что может быть неприятней смерти?
– Тебя разыскивает милиция, – тарахтела Николетта. – Позвонили сюда, но я дала телефон Норы, естественно. Говори немедленно, что ты сделал?
– Ничего, – удивился я, – ровным счетом ничего.
– Порядочному человеку следователь просто так не звонит, – отозвалась Николетта.
Потом она помолчала и прибавила:
– Но имей в виду, я – твоя мать и останусь ею всегда. Пойду за тобой, босая, голодная, по этапу в Сибирь. Пусть бьют плетьми, лишают еды и одежды, пусть! Мать никогда не бросит своего птенца.
Ясненько, Николетта примеряет на себя роль страдалицы, женщины, чей сын осужден за преступление.
– Ты помнишь, что у меня сегодня званый обед? – неожиданно спросила она совсем другим тоном.
– Забыл, – признался я.
– Чтобы был в пять часов без опозданий, в смокинге. Ну уж нет.
– Извини, Николетта, в прошлый раз я накапал майонезом на сюртук и сдал его в химчистку.
– Ладно, – смилостивилась матушка, – приходи в чем хочешь.
– Не знаю, успею ли…
– Вава, – взвилась Николетта, – ты белены объелся? У меня тогда будет тринадцать человек за столом.
– Но я обещал Люси сводить ее вечером в Большой!
– Вот после обеда и двинетесь.
– Я должен еще сделать кое какие дела, Нора в больнице, у меня куча хлопот.
– Как она? – перешла на светский тон маменька.
– Вчера вечером сказали, что еще лежит в реанимации, инсульт – это серьезно.
– Хорошо, – резюмировала Николетта и отсоединилась.
Я сунул трубку в базу. Интересно, что хорошего увидела матушка в моем последнем заявлении? И тут вновь зазвонил телефон. Официальный голос сухо потребовал:
– Позовите Ивана Павловича Подушкина.
– Слушаю.
– Майор Воронов.
– Кто?
– Старший следователь, майор Воронов, – повторил мужик. – Не могли бы вы через час приехать ко мне?
– Куда и зачем? – удивился я.
– На Петровку, – пояснил мужик, – для разговора.
Мне стало интересно, ну какая беседа может состояться у меня с этим Вороновым.
– Хорошо, только через час я не успею, минимум к двум.
– Паспорт не забудьте, – напомнил майор.
В своей жизни я никогда не сталкивался с теми подразделениями милиции, которые ведают уголовным розыском. В отделение приходил только получать паспорт и тогда, когда Николетта вдруг решила поставить квартиру “на пульт”. Меня даже постовые не останавливают, потому что я езжу очень аккуратно, а тут вдруг Петровка!
Немало удивленный, я нашел нужный кабинет, постучал, услышал: “Войдите”, и толкнул дверь.
В небольшом пространстве громоздился письменный стол, железный сейф и стояло два стула. Сидевший за столом мужчина, примерно моих лет, приветливо, но строго спросил:
– Вы Иван Павлович Подушкин?
– Да.
– Садитесь.
Я выполнил приказ. Мужчина отложил ручку и поинтересовался:
– “Жигули” ноль двадцать шесть НН вам принадлежат?
– Да.
– Сами ездите?
– Простите? – не понял я.
– За рулем сами сидите или, может, кому автомобиль по доверенности давали?
– Нет, – удивился я, – а что?
– Припомните, пожалуйста, где вы были девятого декабря в районе пяти часов вечера, – не отвечая на мой вопрос, задал милиционер свой.
Я призадумался:
– Извините, давно это было. Наверное, дома или ездил по делам благотворительного фонда, я являюсь исполнительным секретарем организации “Милосердие без границ”, основанной…
– Знаю, – прервал майор, – навел о вас справки. Кстати, как ваша хозяйка?
– Пока плохо, состояние тяжелое.
– Да уж, – сочувственно вздохнул Воронов, – жаль ее, такой стресс перенесла, смерть любимой внучки, единственной родственницы, тут у кого хочешь удар случится. Хотите кофе?
Я кивнул. Майор включил чайник, достал железную банку “Нескафе”, пакет сахара и принялся выяснять любимое мной соотношение ингредиентов. Слушая его спокойный, чуть глуховатый голос, я расслабился, и тут майор неожиданно спросил:
– Скажите, Иван Павлович, зачем вы приходили на квартиру к Анастасии Королевой?
Я почувствовал, как тревожно сжался желудок, и как можно более равнодушно поинтересовался:
– К кому? Не знаю такую.
– Ну как же, Иван Павлович, – все так же спокойно продолжил майор, – она училась вместе с внучкой вашей хозяйки, и ее нашли спустя некоторое время после смерти Маргариты на дне ванны, увы, мертвой.
– Ах, Настя, – “припомнил” я, – знаете, вокруг Маргоши постоянно крутились люди, честно говоря, я не всегда успевал познакомиться с ее друзьями. Настя Королева, такая толстенькая блондинка?
– Нет, – усмехнулся Воронов, – худенькая брюнетка.
Я развел руками:
– Тогда не помню и, естественно, не был у нее дома.
Воронов отхлебнул кофе.
– У меня иные сведения. Вы были в квартире, потом вышли, доехали на машине до “Новослободской”, там у магазина “Комус” вошли в телефонную будку, сообщили дежурному о трупе, лежащем в ванной, бросили в урну пакет с окурками и уехали.
Чувствуя, что пол начинает уходить из под ног, я твердо ответил:
– Бред!
– Нет, – улыбнулся Воронов, – вас запомнила девушка, торгующая книгами, ее лоток стоит впритык к будке, из которой вы звонили в милицию. Фраза про труп настолько заинтересовала ее, что она постаралась запомнить вас, а когда вы засунули в мусор пакет, она решила проявить бдительность, записала номер машины и мигом сама позвонила ноль два. Говорит, что приняла вас за террориста, хитроумного и изобретательного.
– Бред! Я весь день был дома.
– Но она записала номер машины, а вы только что сказали, будто никому не давали автомобиль.
– Она перепутала цифры.
– Ну, не похоже, девушка молодая, зрение в полном порядке.
– Меня там не было! Хотя, точно не припомню, может, и проезжал случайно мимо…
– И выбросили окурки?
– Вполне вероятно, я курю, вот и опустошил пепельницу в машине, очень не люблю запах бычков.
– Понимаю, – кивнул Воронов, – кстати, я не представился до конца, меня зовут Максим Иванович.
– Очень приятно, – наклонил я голову, – рад знакомству.
– А почему вы несли окурки к урне в пакете?
– Я не говорил, что нес их, просто предположил, что подобное имело место!
– Но почему в мешочке?
– А что, следует таскать чинарики в кулаке? – нашелся я. – Есть закон, запрещающий такие действия? Максим Иванович рассмеялся:
– Нет, конечно. Значит, вы не звонили ноль два и не сообщали о смерти Королевой?
– Нет.
– А вы не будете против, если мы проведем небольшую процедуру?
– Какую?
– Предложим торговке опознать вас? Ну так как, согласны? – И он прищурился.
Понимая, что окончательно загнан в угол, я постарался как можно тверже ответить:
– Пожалуйста.
– Тогда пойдемте, – велел майор. Он провел меня в соседнее, на этот раз просторное помещение, где было много людей, вернее, мужчин.
– Здравствуйте, – сказал я.
– Добрый день, – весьма вежливо отозвались присутствующие.
– Прошу, Иван Павлович, – улыбнулся Воронов и указал рукой на стул.
Я сел между двумя мужчинами примерно моих лет и спросил:
– Что я должен делать?
– Ничего, – пояснил Максим Иванович, – просто молча сидите на стуле со спокойным лицом, желательно не гримасничать.
Я кивнул, старательно изображая полнейшее равнодушие. Когда в день смерти Насти Королевой я звонил в милицию, совершенно не заметил около будки никакого книжного лотка. Что делать, если баба сейчас ткнет в меня пальцем и заорет: “Это он!"
Чувствуя, как футболка, надетая под ярко голубой пуловер, начинает прилипать к спине, я постарался себя успокоить, ну ну, это ерунда. В крайнем случае признаюсь, что вытряхивал пепельницу, находящуюся в машине, и все! У Королевой никогда не был. Пусть пилят на части, не признаюсь! Интересно, как отреагируют в свете, узнав, что сын Николетты Адилье осужден за убийство? Думаю, матушке придется забыть про файф о клоки и журфиксы.
Прогнав прочь последнюю, совершенно идиотскую мысль, я уставился на Воронова.
– Замечательно, – мигом отреагировал тот, – так и сидите. Зови ее, Алеша.
Дверь распахнулась, и появилась худенькая девчонка. Обветренные, красные щеки без слов говорили о том, что их хозяйка проводит основную часть времени на воздухе. Девушка шмыгнула носом.
– Алена Ивановна, – сухо, официально произнес Воронов, – посмотрите внимательно на находящихся перед вами мужчин и скажите, можете ли узнать кого нибудь?
Вошедшая молчала. Пауза затянулась, я старался сидеть с абсолютно спокойным лицом, боясь только, что стук бешено колотящегося сердца услышат в наступившей тишине все присутствующие.
– Так как, Алена Ивановна, – бубнил Воронов, – знаком вам кто нибудь, а?
– Нет, – протянула опознающая насморочным голосом, – не знакомилась ни с кем из этих.
– Ладно, – не сдавался майор, – предположим, и впрямь за руку не здоровались, но, может, встречали где, видели?
Девица принялась водить взглядом по моему лицу, потом перевела глаза и ткнула пальцем в мужчину, сидевшего справа.
– Вот он.
– Что? – со вздохом поинтересовался Воронов. – Что “он”?
– На дядьку моего покойного похож, тот с пьяных глаз в пруду утонул.
– Больше никто не известен?
– Нет.
– Припомните.
– Нет.
– Посмотрите внимательно. Тот человек, который, как вам показалось, заложил бомбу вдруг.., его тут нет?
– Да вы че? – хрипло рассмеялась торговка. – Тот уже в возрасте был, как мой отец гляделся, старый совсем Потом, волосья у него патлами свисали до плеч, жутко выглядел. Морда – зверская, глаза выпученные. Как схватит трубку, как заорет: “Милиция! Приезжайте, в ванной труп, а сейчас еще и магазин на хрен взорву!” Как выскочит, как побежит к урне…
– Спасибо, Алена Ивановна, – безнадежно произнес Воронов, – значит, сидящих перед вами людей вы не знаете?
– Так уж сто раз сказала, что нет. Впрочем, если вам надо, чтобы я кого то узнала, так покажите, мигом подтвержу, что он. Я милицию уважаю и завсегда помочь готова, – ляпнула девица.
Плечи сидевшего слева мужика начали мелко мелко подрагивать. Парень явно пытался справиться с приступом хохота.
– Спасибо, Алена Ивановна, – каменным голосом ответил Воронов, – вы свободны. Девица удалилась.
– Пойдемте, Иван Павлович, – коротко бросил Максим Иванович.
Оказавшись в крохотном кабинетике, я поинтересовался:
– Я могу идти или посадите за решетку?
Воронов поморщился:
– Ну зачем вы так? Давайте пропуск. Он подписал бумажку, потом постучал ручкой по столу и осведомился:
– Торопитесь?
– Не очень.
– Может, тогда еще кофейку?
– Спасибо.
Максим Иванович вновь произвел магические действия над кружками, насыпая туда сначала коричневые, а потом белые гранулы. Когда дымящаяся жидкость слегка остыла, майор наконец произнес:
– Иван Павлович, не хочу, чтобы у вас сложилось не правильное мнение, будто мы подозреваем вас в убийстве Королевой.
– В убийстве? – изумился я. – Но говорили, будто она захлебнулась в ванне, пьяная.
– Кто говорил? – быстро отреагировал следователь.
– Моя хозяйка, Элеонора, – отбил я мяч. Максим Иванович помешал ложечкой кофе и продолжил:
– В свете того, что погибла Маргарита Родионова, смерть ее ближайшей подруги Королевой очень настораживает, а если учесть, что буквально следом отошли в мир иной Наталья Потапова и Анатолий Ремизов, то…
Он замолчал. Я ждал.
– То, – продолжал майор, – история начинает становиться очень и очень нехорошей.
– Вы хотите сделать из меня серийного убийцу?
– Вот что, Иван Павлович, – покраснел Воронов, – я навел о вас тщательные справки. И хочу доложить, что все, абсолютно все, говорили о господине Подушкине только хорошо, подчеркивая, что он очень интеллигентный, мягкий, а главное, на удивление честный человек. Еще отмечают вашу незлобивость, несовременность и незаурядный поэтический дар.
– Зачем вы все это мне рассказываете? Максим Иванович вытащил сигареты и с чувством произнес:
– Никто не думал подозревать вас в убийстве. В тот момент, когда неизвестный звонил в милицию, Королева была мертва уже почти сутки…
– Ну и что?
– Иван Павлович, – вкрадчиво произнес майор, – поймите, такая личность, как вы, не приспособлена для борьбы с преступностью. Понимаю, что вы, решив отомстить за смерть внучки своей хозяйки, кинулись искать убийцу самостоятельно, но абсолютно зря. Каждый хорош на своем профессиональном поле. Я, например, никакой другой рифмы, кроме “кровь – любовь”, придумать не могу.
– К чему вы ведете? На лице Воронова появилась легкая краснота.
– А к тому, что вам лучше слагать вирши. Я же не лезу в Пушкины? Вот и вы оставьте поиск убийцы профессионалам. И, пожалуйста, расскажите мне все, что вам удалось раскопать. Ей богу, окажете неоценимую помощь следствию.
Я начал медленно вытаскивать сигареты. Ага, понятно. Сначала думал вытрясти из меня нужные сведения, припугнув: мол, опознали тебя, теперь рассказывай, а когда номер не вышел, запел соловьем. Ну уж нет, голубчик, я, между прочим, вплотную подобрался к разгадке абсолютно сам. Мне не потребовались никакие советчики. Я точно знаю теперь, что Раиса Яковлева решила выдать себя за Риту, вот только не понимаю, почему она придумала эту штуку, какую выгоду получила. И еще неясно, кто же погиб в тот день на шоссе: Рита или Рая? До сегодняшнего дня я, не колеблясь, мог ответить на этот вопрос, но теперь меня обуревают сомнения. Шедшая по дороге девушка кричала: “Привет, Вава”.
Я, ожидавший Риту, естественно, ничего не заподозрил. Труп в морге никто не опознавал, да и никакой необходимости в неприятной процедуре не было, несчастье то произошло у меня на глазах, сомнений личность убитой не вызывала. В день похорон нам выдали раскрашенное тело, честно говоря, только приблизительно похожее на Риту, но ведь смерть порой меняет внешность так сильно, что дети не узнают родителей…
Так кто лежит на кладбище в ожидании шикарного памятника: Рита или Рая? Зачем был придуман обман, кем?
Внезапно в голову пришла еще одна, совсем уж странная мысль: до чего же это увлекательное занятие, ловля преступника. Тут требуются ум, наблюдательность, сообразительность, актерское мастерство.., ей богу, работа детектива намного веселей, чем нудные обязанности исполнительного секретаря благотворительного фонда “Милосердие”… Я сам найду убийцу.
– Ну так как, Иван Павлович? – тихо спросил Воронов. – Вижу, вы решились.
Я посмотрел на следователя. А он неплохой физиономист. Максим Иванович прав, я решился, только вовсе не на то, на что он рассчитывает.
Вздохнув, я развел руками.
– Ума не приложу, о чем вы? Поиск убийцы! Человек, столь далекий от криминального мира, как я, вам, наверное, еще не встречался. Понимаю, что сейчас насмешу, но я перехожу улицу только на красный свет и, как вы верно заметили, живу в своем, иллюзорном мире, который имеет мало общего с окружающей действительностью. Вы ошибаетесь, принимаете меня за другого.
– Улицу следует переходить на зеленый свет, – тихо сказал следователь.
– Естественно, – удивился я.
– А вы только что обронили: иду на красный свет.
– Я оговорился.
– Дедушка Фрейд учил нас, что случайных оговорок не бывает, – медленно протянул Воронов.
– Извините, мне пора, – вежливо, но твердо заявил я.
– Да, конечно, – ответил следователь и протянул мне пропуск.
Я взял бумажку и пошел к двери.
– Иван Павлович, – окликнул Максим Иванович, – знаете, я долгие годы был фанатом вашего отца, просто зачитывался его романами.
– Очень приятно это слышать.
– Прошу вас как сына моего любимого писателя, если почувствуете себя крысой, загнанной в угол, позвоните, тут все телефоны: рабочий, домашний, мобильный. Поверьте, я могу стать хорошим другом.
– Не сомневаюсь, – улыбнулся я.
– Поэтому, – спокойно продолжил Воронов, – звоните смело, всегда приду на помощь.
– Спасибо, – ответил я и ушел.
 

* Внимание! Информация, представленная *