Букет прекрасных дам

 
Глава 11
 
На улице было холодно и малолюдно, что, учитывая поздний час, неудивительно. Я глянул на циферблат: два.
Дорога выглядела ужасающе, сплошной лед, припорошенный снежком. Соблюдая крайнюю осторожность, я полз по набережной. Ночью не езда, а пряник, никаких прыгающих под колеса пешеходов и пробок. Не успел я порадоваться ситуации на дороге, как невесть откуда появился огромный самосвал, груженный бетонными блоками. Махина неслась прямо на меня. Я вильнул в сторону, но “КамАЗ” проделал тот же маневр; понимая, что столкновение неминуемо, я нажал изо всех сил на тормоз. Господи, пронеси, выполню клятву, данную Элеоноре на Библии, займусь поисками, превращусь в Арчи и Ниро в одном флаконе, только отведи беду! “Жигули” развернуло боком, машина замерла. Я сидел с закрытыми глазами, ожидая удара, но было тихо. Я расцепил веки, увидел справа от себя нечто огромное, хотел присмотреться повнимательней, и тут раздалось оглушительное “бум”. Несчастный “жигуленок” подскочил на месте. Я вжался в сиденье, ощущая себя мухой, плывущей на щепке через Атлантический океан. Потом вновь воцарилась тишина Придя в себя, я через пассажирскую дверь вылез наружу и почувствовал дрожь в коленях. Оглушительно воя, примчались сразу две патрульные машины. Гибэдэдэшники распахнули дверь “КамАЗа” и выволокли наружу совершенно пьяного парня, тупо повторяющего:
– Ну.., так , ну..!
Милиционеры ловко пристегнули его наручниками к грузовику. Потом один, самый молодой, повернулся ко мне:
– Повезло же тебе!
– Смерти избежал, – добавил другой, – в рубашке родился. Глянь, чего вышло то! “КамАЗ” затормозил, и ты успел, вас развернуло и параллельно друг дружке поставило. Сколько служу, такое вижу впервые. Ровно стоите, словно рельсы, и плита не задела.
Я посмотрел на выпавшую из кузова бетонную конструкцию, валявшуюся на дороге. Тут только до меня дошла суть происходящего. Если бы машины не занесло и не развернуло параллельно друг другу, я бы уже лежал в черном пластиковом мешке, если бы “жигуленок” сдал чуть назад, ему на крышу упал бы бетонный блок, и я опять оказался бы в морге. Однако каким то чудом мне повезло, и, что уж совсем удивительно, на автомобиле не было ни одной царапины.
– В рубашке родился, – повторял милиционер, – ты, парень, завтра в церковь ступай.
– Зачем? – клацал я зубами, ощущая нервную дрожь во всем теле.
– Свечки поставь.
– Неверующий я, к сожалению.
– Это тебе господь знак послал, – продолжал гибэдэдэшник, – по всем законам ты уже покойник, но беду отвел бог. Небось весть тебе подает.
– Какую? – совершенно обалдел я, наблюдая, как другие сотрудники милиции меряют тормозной путь.
– Вот уж этого не знаю, – развел руками собеседник, – видать, дела у тебя есть еще на этом свете неоконченные, если на земле оставили. Мой совет: сходи в церковь.
Я вспомнил клятву, данную на Библии, свою мольбу, только что в отчаянии вознесенную к небесам, и пробормотал:
– Кажется, мне придется работать Арчи у Ниро Вульфа.
– Кем? – не понял мент.
– Да так, – я пришел в себя окончательно, – болтаю от шока всякую ерунду.
– Ты еще молодец, – одобрил патрульный, – хорошо держишься, другой бы давно обосрался.
В десять утра я, вооруженный свитером и фотографией, начал обходить торговые точки. Так как в них сидят в основном женщины, я придумал красивую байку. Моя любимая девушка ушла из дома, не оставив адреса. Вот и показываю ее одежду и снимок людям, может, кто видел красавицу…
При более детальном рассмотрении версия не выдерживала никакой критики, но это было единственное, что пришло в мою, не склонную к фантазиям голову. Но продавщицы проникались трогательностью момента и старательно морщили лбы.
– Нет, не помним.
– А кофточку не у вас купили? – не успокаивался я.
– Нет, такими не торговали.
Так или примерно так отвечали везде. Устав, словно ездовая собака, я около пяти вечера позвонил в квартиру Люси. Ее маменька, кокетливо велевшая: “Дружочек, зови меня просто Розой”, – промурыжила меня почти час, выясняя всякие детали.
Сколько раз был женат? Имею ли детей? Много ли у меня родственников? Слыша каждый раз “нет”, она становилась все любезней и любезней и в конце концов превратилась в халву, глазированную шоколадом.
Потом наконец то появилась Люси, выглядевшая ужасно в ярко красном платье с темно синим поясом на том месте, где у некоторых людей бывает талия.
Маменька проводила нас до машины и даже помахала вслед рукой.
– Спасибо, – сказала Люси, когда фигура ее мамы пропала из виду.
– Куда теперь?
– Сиреневый бульвар, двадцать три. Я покорно покатил в сторону Измайлова. У подъезда Люси попросила:
– Иван, концерт в консерватории заканчивается полдесятого. Не могли бы вы где то в двадцать один сорок позвонить моей маме и сказать, что мы еще сходим в кафе?
– Вдруг она попросит вас?
– Сразу отсоединяйтесь, мать тогда наберет мой мобильный.
Вот оно, главное преимущество сотового, когда вам звонят на стационарный аппарат, всегда понятно, где вы находитесь. А на мобильный? Приходится спрашивать:
"Ты где?” – и верить услышанной информации.
Договорившись о всех деталях и решив встретиться в пол одиннадцатого возле метро “Первомайская”, мы, довольные друг другом, разбежались в разные стороны. Вернее, страшно довольна была Люси, я же, уставший и злой, обнаружил полное отсутствие сигарет, подъехал к метро “Измайловский парк” и пошел искать “Мальборо”. В наземных киосках бело красных пачек не нашлось, пришлось спускаться в переход. Точка, торгующая куревом, находилась между цветочной лавкой и магазинчиком, забитым тряпками. Все продавщицы стояли снаружи, весело болтая, покупателей не наблюдалось. Я вытащил пятьсот рублей.
– Мальборо, красные, пожалуйста.
– Помельче не найдется? – недовольно спросила одна из девиц и двинулась к своему ларьку.
– Сейчас поищу, – ответил я и принялся рыться в портмоне. – Если мелочью?
– Однофигственно как, лишь бы без сдачи, – процедила торгашка, – железками даже лучше. Вон, говорят, у народа денег нет, а все с пятисотенными идут.
Я начал выуживать монетки, получил в обмен на них “Мальборо”, пошел было к выходу, но тут вдруг сообразил, что стою ведь около метро “Измайловский парк”, Рита часто ездила сюда к подругам, иногда мне приходилось забирать ее как раз возле этого перехода. Элеонора не разрешала Рите садиться за руль подшофе.
Не надеясь на успех, я вытащил из бумажника фотографию и показал одной из продавщиц.
– Простите, вы никогда не встречали эту девушку?
– Хорошенькая, – одобрила девица, решившая на всякий случай пококетничать с незнакомым мужчиной.
– Можно гляну? – поинтересовалась другая девчонка, из цветочной палатки.
– Пожалуйста, – ответил я, закуривая, – любуйтесь сколько угодно.
– Что то мне ее личность знакома, – пробормотала газетчица, – где то ее видала…
– Да? – заинтересовался я. – Где? Не припомните?
– Дайте посмотреть, – попросила цветочница, – ну девки, вы совсем беспамятные! Это же та дура, что у Ленки кофту купила, а потом у меня вазон опрокинула.
– А и верно, – воскликнула Лена, – она! Еще двадцать рублей обещала принести, не хватило у ней!
– У Риты не хватило денег? – удивился я.
– Ага, – кивнула продавщица, – вытаскивала, вытаскивала из карманов, всю ерунду вытряхнула…
Я почувствовал себя охотничьей собакой, почуявшей след зайца.
– Будьте любезны, расскажите поподробней.
– А зачем? – спросила Лена. – И чего мне за это будет?
И тут я, неожиданно для самого себя, сделал невероятную вещь: взял красную, покрытую цыпками ладошку Лены, поднес к губам и сказал так, как говорю дамам из моего круга:
– Вы очень меня обяжете, если все расскажете. Эта девушка моя несчастная любовь. Сбежала из дома, оставив меня, и теперь я хожу в полной тоске, ищу ее. Но я никогда предположить не мог, что обнаружу ее в этом районе. Пожалуйста, припомните все обстоятельства вашей встречи.
Лена стала пунцовой, ее товарки замерли с раскрытыми ртами, потом та, что продавала цветы, вздохнула:
– Встречаются же такие мужчины! А мне отчего то постоянно пиздюки попадаются.
Потом она ринулась в ларек, вытащила оттуда ободранную табуретку, накрыла ее газеткой и сказала:
– Да вы садитесь, мы ща все припомним, правда, Ленк?
Лена кивнула и завела рассказ.
Эта встрепанная девчонка подлетела к ее торговой точке и сразу закричала:
– Голубой свитер есть?
Лена слегка удивилась. Обычно покупательницы долго разглядывают витрины и только потом наклоняются к окошку. Эта же нервно повторила:
– Ну? Есть голубой свитер или нет?
Лена выложила на прилавок товар на выбор.
– Нет, – покачала головой девчонка, – воротник чтобы большой такой, толстый, рукава клешеные.
– Такой?
– Нет, – вновь осталась недовольна странная покупательница.
В конце концов она таки выбрала, правда, пробормотав:
– Вязка не та, да и хрен с ней!
– Подождите минуточку, – попросил я и рысью понесся в машину.
Через пару минут Лена, держа в руке свитер, воскликнула:
– Он!
– Точно знаете?
Продавщица ухмыльнулась:
– А то! Вот видите, на воротничке написано “Саш”.
– Ну и что?
– “Саш” дорогая фирма, – хмыкнула девушка, – у них в магазине такой прикид тысячи на полторы потянет, если не больше… А мы за четыреста рублей продаем!
– Зачем же торгуете себе в убыток? Торговки дружно рассмеялись, потом Лена пояснила:
– Наш хозяин надомниц держит, те кофты вяжут, потом ярлык фирменный пришивают – и ко мне, на продажу. Издали очень хорошую вещь напоминает, но вблизи, конечно, сразу понятно, что к чему… И стирать ее не рекомендую, мигом полиняет и сядет. Покупателям, естественно, об этом не рассказываю.
– Вас не удивило, что роскошно одетая девочка, в норковой шубке, решила приобрести такую дрянь? – решил уточнить я.
Лена выпучила глаза:
– Она? Да вы че? В китайскую куртку была замотана, на рыбьем меху, вон, как у них.
И продавщица ткнула пальцем в стайку длинноногих девчонок, явно студенток, куривших у входа в метро. Я окинул взглядом верхнюю одежду красавиц, пошитую, похоже, из клеенки, и удивился безмерно. Насколько я знаю Риту, она даже щипцами не прикоснется к этому “шику”.
– Вы ничего не путаете?
– Нет, скажи, Тань, – повернулась Лена к цветочнице.
Татьяна кивнула головой:
– Точь в точь такая куртенка, модно, но холодно!
– Я ей стоимость сообщила, – подхватила Лена, – а она вытащила три сотни, одну бумажку в пятьдесят и поет: больше нет.
– А вы?
– Чего я, – пожала плечами продавщица, – цену хозяин назначает, я от себя чуть чуть накидываю. Вот Лена и ответила покупательнице:
– Не пойдет, тут не рынок, подземный переход, приличное место, хочешь торговаться, ступай в Черкизово, а у нас твердые цены.
– Мне очень, просто очень надо, – затараторила девчонка, вцепившись в вещь.
– Купи вон ту, – предложила Лена красную кофту, – всего триста, еще пятьдесят останется!
– Эту надо, ну, пожалуйста, уступи.
– Иди на хрен, – обозлилась продавщица, – кончай ныть. Сказано: нет, значит, нет.
И она попыталась выдернуть свитер из рук девицы, но та вцепилась в шмотку мертвой хваткой.
– Погоди, сейчас.
Покупательница стала шарить по карманам. Нашла две мятые, грязные десятки, затем высыпала гору мелочи. Железок оказалось еще на червонец.
– Вот, бери, – пробормотала она, пододвигая груду к Лене.
– Тут двадцати рублей не хватает.
– Ну, пожалуйста, занесу.
– Когда?
– Завтра.
– Оставь залог, – настаивала Лена, хорошо знавшая, что верить людям нельзя, мигом надуют, а ей потом доплачивать из своего кармана.
Девчонка уставилась на продавщицу.
– Ну где я тебе его возьму?
– Сережки оставь!
– Нашлась деловая колбаса! Они дороже всей кофты стоят!
– Тогда уходи, – обозлилась Лена, – вали отсюда!
– Ну ладно, ладно, не злись, – пробормотала девчонка, – возьми.
– Это что?
– Книга, не видишь разве, – ответила взбалмошная покупательница.
– На фига она мне? – удивилась Лена и прочитала:
"Учебник по биологии”.
– Тебе и вправду незачем, – покачала головой девушка, – вот, видишь штамп?
– Ну?
– В училище я взяла, в библиотеке. Завтра принесу двадцатку и выкуплю книжку. Если я ее на абонемент не верну, меня к сессии не допустят! Неприятностей целая куча. Не волнуйся, завтра же заберу.
Лена тяжело вздохнула. Девица выглядела совершенно безумной. Глаза у нее бегали из стороны в сторону, руки мелко мелко подрагивали, голос иногда предательски срывался. Покупательница загораживала собой полностью окошко, за ее спиной маячили две хорошо одетые женщины. Одну из них Лена знала. Тетка лет пятидесяти, приобретающая два раза в месяц, очевидно, в день получки, бесконечные свитера и юбки. Наглая девчонка мешала бизнесу, к тому же двадцать рублей – это как раз та сумма, которую Лена добавляет “для себя”… В общем, торговка со вздохом сказала:
– Ладно, но завтра принеси деньги, и пакетик не дам, он платный.
– Да насрать на упаковку, – взвыла от радости девица и понеслась к выходу.
Очевидно, она боялась, что Лена передумает, поэтому побежала со всех ног и через секунду налетела на одну из пластиковых емкостей, набитую розами.
– Вот шалава, – влезла Таня, – у меня вода разлилась, цветы рассыпались, вон те, желтые, с красными серединками. Одна сломалась, между прочим, восемьдесят рублей штучка! Ну, думаю, погоди, падла, придешь завтра за учебником, я с тебя денежки стребую. Мне по полтиннику всего в день платят! А она не пришла.
– Ага, – подтвердила Лена, – обманула, небось не ее книжечка.
– Спасибо, – поблагодарил я, вставая.
– Не за что, – хором ответили девушки. Я прошел по переходу до конца, нашел ларек с конфетами, купил два набора “Моцарт”, которые больше всего любит Николетта, и вернулся опять в переход. Девушки вновь курили.
– Это вам, – протянул я одну коробку Лене.
– Вы что? – отпрянула та. – Зачем?
– За рассказ и вот еще двадцать рублей, которые осталась должна Рита. А это, Танечка, и вам сто целковых.
– Не надо, – замахала девушка руками, – ерунда, я цветок подрезала и продала.
– Возьмите, пожалуйста, а мне отдайте, если можно, этот учебник по биологии.
– Берите, конечно! – воскликнула Лена. Я положил небольшую книжечку в карман и пошел к машине.
– Эй, погодите! – раздался крик. Я обернулся, ко мне бежала Лена.
– Что случилось?
Девушка остановилась, перевела дыхание и тихо спросила:
– Вы эту девчонку очень любите? Я кивнул.
– Почему вы спрашиваете? Леночка стала свекольно бордовой.
– Мне никто до вас руку не целовал. Я улыбнулся:
– Вы молоды и прекрасны, все еще впереди.
– Ну, в общем, я хотела сказать, ежели она вам вдруг разонравится, то приезжайте ко мне, я свободна. Впрочем, – быстро добавила она, – если совсем вам не нравлюсь, то у Тани тоже никого нет. Вы не смотрите, что она тут торгует, у ней образование есть, десятилетка.
Я посмотрел в ее по детски пухлое личико и заверил:
– Обязательно. Если поругаюсь с Ритой, приду к вам.