Леонид Сурженко Темень

 

 

А, поползли - таки, джинсы мои каннибальские, на всех грязях отдыхавшие… Поползли на пол, только я на них и не глянул – смотрю на ляжки свои замазюканные – грязищи там больше, чем на штанах самих. Конечно, на брюхе полсуток ползать, да ещё в таком сортире… Да не это главное.

Я присел на край ванны, внимательно изучая грязные мокрые ноги. Не, вроде всё на месте. Чего-то мне казалось, что ноги у меня навроде как в мясорубку попали, а вот смотрю – и ничего, царапины там да синева не в счёт. Это ещё больно по-божески, с этим ещё живут. А треснулся я разочек очень солидно - как с потолка-то свалился. Хрен же там разберёшь, куда ты падаешь. Не до того, да и не видно ни фига. А, вон она - отметина. Здорово грохнулся. Кожу содрал. Только б какой заразы не подхватить, там это легко. Проще, чем в холерном бараке.

Тут я ненароком заглянул в зеркало и на секунду забыл и о своих нижних ранах. Рожа, рожа-то! Не, я не про немытость свою, я про видон сам – зенки навыкате, щёки чисто у покойника. Нет, ты вот что, Птица, ты это дело кончай. Завязывай начисто. Сдохнешь иначе – это в твои-то годы. Конечно, шестнадцать лет – это не мелочь какая, пожил уже, однако вроде бы и помирать ещё не пора. С такой ведь рожей только покойники ходят, нормальному человеку так и в люди появляться нельзя, не принято как-то.

Захваченный зрелищем необычайной своей физиономии, я не сразу докатил, что стою я перед зеркалом в самом что ни на есть позорном виде - прямо педик в трауре: в куртке, носках и с голой жопой. Мысль эта настолько меня поразила, что я тут же принялся разоблачаться далее.

Но если носки содрались без особых проблем, то вот с курткой пришлось помаяться. Тварь не поддавалась ни в какую. Я уж и так вертелся, и так, и через голову её тянул, и на ноги спихивал – ну никак не лезет! «Молния» моя села надёжно и намертво, а кожа хорошая, плотная, сидит прочно. А здоровье на нуле, нервы на взводе, руки в треморе, того и гляди, свалюсь на пол и всё – так и найдут меня потомки… В этой куртке точно уж законсервируюсь, как мумия, пускай потом археологи помучаются…

Вода бухала в ванну, и я со смертной тоской наблюдал сию картину, не в силах перенести сей парадокс существования: казалось, самое крутое позади, а вот ведь не так. Не могу даже в ванну влезть из-за куртки этой поганой: не в одежде же купаться, как чукча в гейзере.

Я уже отчаялся что-то сделать с поганым ширпотребом, и в отчаянии готов был плюхнуться в тёплую воду как есть, тем более что меня уже колотило от холода – со страху, видать, однако неохотно уже поднапряг последние силы и потащил сволочную куртку вместе со всем нательным содержимым – свитером и майкой.

Поползла, ей-богу поползла. В зеркале поначалу я даже видел своё пузо, затем видимость пропала, а дальше мне что-то сей процесс резко разонравился, – спину вдруг как кипятком шибануло, прямо в пот меня бросило… Вот чёрт, что ж такое? Вроде спина у меня «чистой» была… Этого только счастья мне не хватало, – в химию какую влез, что ли? Мысль сия настолько придала мне бодрости, что куртку я рванул прямо живьём. Правда, от сих усилий сам чуть не сполз под раковину – в глазах потемнело мгновенно.

Содранные лохманы полетели на пол, но мне было не до них. Пусть валяются на кафеле. Коврик то я предусмотрительно шпырнул ногой под ванну – кафель, он легко чиститься, а вот за коврик мои родные бошку точно оторвут. Да не это теперь меня занимало, а вопрос, что за хрень у меня со спиной?

Я поднял куртку. Вот те раз… В который раз за сегодня меня кинуло в пот. Почудились мне уже белые шлёпанцы и медленная музыка, и не в силах больше напрягать ноги, я опустился на край ванны.

Мне припомнилось, как помирала старуха Видного – ничего так ещё бабуля была, прыткая. Могла бы жить. Ежель внучок не помог бы… Лекари потом сказали, – сердце старое… Ну-ну. У бабки Видного сердце как Биг-Бэн работало. Она на ферме почище молодых вкалывала. Да сам Видный, мать его… Припёр, валет пиковый, сумку дряни всякой – в Отстойнике копался, не иначе, пень… И домой – в свою хату!!! Да хоть бы спрятал где, придурок… Не сопляк же какой, по пятому разу туда ходил, и так лоханулся. Бабуля его на сумку набрела – «Ах внученька, а что ж ты такое в сумочке принёс!» Сумку, правда, Видный до той поры почти выпотрошил, да вот не всю. И спать завалился, боров кастрированный. Бабка в сумку – вроде пустая, да и давай стирать. Сумка-то была, пожалуй, не чище моей куртки. Драла, видать, эту сумку на совесть, царство ей… Ампулки там Видный какие-то забыл вынуть. Потом, правда, на Библии клялся, что всё повытаскивал – ну не видел он их, падла, и всё!

А старая как от корыта отошла, так едва до кровати дотащилась. Такие корчи начались, что соседи услышали. Видный, правда, сном богатырским спал, не до бабки ему было. Едва его растолкали, давай скорую из города вызванивать – да только уж не скорую надо было, а иные службы… Поутру уж из города позвонили – забирайте, мол, бабулю… Ох и выл Видный, что ж – не матери, не батьки, только одна старуха и была у него. Схоронили как-то селом всем, а у Видного, на траур не глядя, башка всё же варила: воду из корыта вместе с сумкой до лесу допёр и в яму барсучью вылил, да завалил яму сию землёю. С этими штуками по-другому никак нельзя: Видному и так ещё повезло, только вот руки желтеть чего-то стали да бегать прытко уже не может: задыхается. А вот бабку его жалко, это верно, нормальная бабка была, беззлобная. Пострадала, можно сказать, ради науки. Теперича мы точно знаем, что стирать эту гадость в синих ампулах никак нельзя: окочуришься.

Это я к чему: смотрю на куртку свою, вроде такая, как у людей, только вот что-то в ней не так. Уж я в этом толк знаю: пролазил я в ней по Зоне не один годик. Не то, что грязная – в этом беды особой нет. А вот…

Я потянул куртку за рукав – осторожненько так, поднял повыше – к свету, значит… Мать моя женщина, да что ж это, в самом деле! Чисто граблями меня располосовали сзади. Тут уже, братцы, вовсе мне не до смеха стало – вся спина курточная разорвана типа как когтями, и ежели на моей личной спине такая же картина – поминай меня, как звали. Ибо тогда появиться у меня реальный шанс вскорости увидеться с бабкой Видного, причём на её же территории.

От таких размышлений меня зазудило поподробнее рассмотреть спину мою поближе. Жгло её после курткоснимания не по-детски, а это мне уже и вовсе не нравилось. Хреново было ещё, конечно, что куртка тоже была не ахти, мамаша повесит, коли увидит. Если доживу до завтра, конечно. Что по всей вероятности, ещё не факт.

Как-то немыслимо извернувшись, я всё же заглянул на свою корму. Вроде куски мяса со спины не торчали, что само по себе внушало некоторые надежды. Да и ладонь, проведенная мною где-то по области лопаток, осталась чистой, без крови. Фу, значит, жить, скорее всего, будем. Это радует.

Наконец-то я забрался в тёплую воду. Замучился – смерть как. Это ж не дрова рубить – это совсем другая усталость. Когда топором махаешь, тут проще - сопнул часок, и опять в норме. А ходки – это прямо как с папаней с грузом ездить: ночи не спишь, только дорога впереди, разная дорога. Отключиться никак – фиг тогда доедешь. Отморозков на трассе хватает, да и менты тоже, и ракетчики… Да сама трасса. Стоит на дороге какой-нибудь кадр, руками машет, и хрен его знает, чего ему надо. Может, мужик нормальный, а может – обрез в харю и game over. И думай, пацан, тормозить или прямо на него переть. Тоже ведь риск – а если мент? А если стрелять будет? Это не у тёщи на блинах.

И дома трое суток ничего не соображаешь: только спишь и жрёшь. Да и то кусок назад лезет…

И тут то же. Только вот на Зоне лазить три дня надобности нет никакой. Там тебя за час выкрутит почище. За полчаса даже. Да пожалуй, и за пять минут – это уж у кого какое счастье. Иной раз и двух минут пацанам хватало, чтобы начисто дорогу на Зону забыть. Она же, брат, шутить не любит. Нарвёшься – и потом всю оставшуюся штаны сушить будешь. Если, конечно, ноги при тебе останутся, что, в общем, не обязательно. Вон Крот – уж на что мастак был, все выходы знал, - вот приходит раз домой – и тихий, как белка в дупле. Молчал, сука, месяц, - слова не вытянуть. И спиртом его отпаивали, - думали, расколется. Да только зря товар извели. Пить, сволочь, пьёт, а говорить – никак. А на Зону больше ни ногой. Ладно, дело ясное – отходился Крот. Нарвался. Там ведь можно – пока не нарвёшься. И если после того в живых остался – Богу свечку ставь. Только такого счастья, да чтоб ещё не инвалидом, почти не бывает. А если после этого кто ещё туда да снова пойдёт – так то псих, не иначе. Нормальный человек на такое никак не согласиться. Не пойдёт под дулом автомата. И я не пойду… Потому что сегодня нарвался я.

 

Слава Богу, утро для меня всё ж наступило. Коряжило, правда, порядочно, но это всё чистая фигня, раз болит, – значит, живу и возможно, жить буду, а остальное как-нибудь переживём.

Башка соображала туго, однако я все же допетрил, что оставаться мне в доме покамесь нет никакой необходимости. Не шибко я любил, когда родня моя ненаглядная с расспросами приставала, а расспросы эти после вчерашних приключений будут неминуемы, это факт. Так что прямая дорога мне теперь смыться подалее, чтобы на глаза мамаше не попадаться. Знала, конечно, что я по Зоне шастаю, знала. Однако не пойман – не вор, запросто можно рожу невинную скорчить и на дурня закосить, а вот ежели фактами меня припереть – тогда уж пропал я. Родственники мои на расправу споры, найдут методы воздействия, это уж будь спок.

С такими мрачными мыслями я торопился одеться, пошатываясь и то и дело заваливаясь то на стол, доходящий мне аккурат до задницы, то на кровать, стоявшую неподалече из-за дефицита жилого пространства. Сквозь свои мрачные мысли мне приходилось ещё и прислушиваться к окружающей меня акустике: не крадётся ли где в моём направлении мать… Отец-то ещё не скоро должон явиться, это беда второстепенная – ввиду дальности расстояния. Ещё я лихорадочно соображал, всё ли компрометирующее я вчера припрятал? Кажись, всё, что можно было, выстирал. Куртку в сад повесил, причём в довольно укромном местечке. Что-что, а сад у нас большой, так что такое убежище, пожалуй, будет вполне подходящим. Весь мусор, который с собой припёр, ещё в лесу оставил… Сумку там же закопал. Вроде как правильно всё, вроде как нечего волноваться. Только вот если мамаша начнёт допросы чинить, тут уж мне сегодня не выстоять. Не шибко что-то голова покамесь варит, что придумать в качестве легенды – ума не приложу. Как-никак весь вечер пролазил, это уж никак незамеченным не прошло. И шмотки выстирал почитай все, – что уж тут неясного… Неясно только одно: как мне это убедительно аргументировать.

По этой простой причине я порешил пока не светиться, а тихонько так слиться из дому и заняться пока чем-то безобидным и общественно-полезным. Уж точно знаю: когда ты там добровольно по хозяйству хлопочешь или ещё чем нужным занимаешься – родня прямо на глазах меняется и с расспросами старается не лезть, дабы не вспугнуть нежданный и нечастый энтузиазм.

Воодушевлённый таковыми мыслями, я тихонечко приоткрыл окно и выбрался на свет божий, игнорируя вкусные запахи с кухни. Жрать с утра пока не шибко хотелось, так что ещё пару часиков можно выждать, собраться с мыслями. За это время я вон лучше сена бычкам нарежу, тем более батя давал мне сей наказ ещё перед поездкой. Вон и займусь…

Хотя, в общем, с агрегатом нашим древним заниматься мне никакой особой охоты не было, однако в мать в сечкарню фактически не заявлялась, и это было весьма позитивным моментом, так как в этом случае отмазки мне покамест придумывать было без надобности.

 

 

 

A crawl - again, my jeans cannibalistic, all mud rest ... Rumors on the floor, but I have not looked - I look at my thighs zamazyukannye - mud there is more than on the pants themselves. Of course, half a day to crawl on their bellies, and even in a toilet ... But this is not important.

I sat on the edge of the bath, carefully studying the muddy wet feet. I do not like everything is in place. Something seemed to me that my legs are like for example in a meat grinder hit, but look - and nothing, there are scratches but blue does not count. It hurts more godly, with the still living. And for once I cracked very solid - like from the ceiling, then fell. Horseradish is there will deal where you fall. Not before and not seen a fig. Ah, there it is - mark. Great crashed. The skin was ripped off. Only to some contagion does not pick up, it's easy. Easier than in cholera barracks.

Then I accidentally looked into the mirror, and for a moment forgot about his bottom wounds. Erysipelas, erysipelas something! No, I'm not talking about your dirty, I'm talking about Weedon himself - Zenk bulging cheeks purely a corpse. No, that's what you are, Bird, you're the matter ended. Knotted clean. Otherwise you die - it's your years. Of course, sixteen years - which is no small thing, lived longer, but seems to be not time to die yet. With this mug because only the dead walk, a normal person and the people appear impossible, it is not accepted once.

Caught sight of his extraordinary face, I did not roll that I stand before the mirror in the fact that neither has a disgraceful - just a fag in mourning: jacket, socks and bare ass. This idea so impressed me that I immediately began to disrobe on.

But if you wear ripped off without any problems, it's a jacket had Pomaia. The creature did not give any. I do so and spun, and so, and pulled over her head, and push down on the foot - well, does not fit! "Lightning" my village safe and firmly, and leather good, dense, firmly seated. And health to zero, nerves on edge, hands tremor, that and look, fell to the floor and everything - and find me ... just so descendants can the in this jacket, like a mummy, and then let the archaeologists pomuchayutsya ...

Water thump into the bath, and I watched with sadness the death this very picture, unable to move this paradox of existence: it looked like the coolest behind, but in fact not the case. I can not even get into the bath due to this nasty jackets not clothes also swim like a geyser in the Chukchi.

I am desperate to do something with a nasty consumer goods, and in desperation, was ready to flop in the warm water as it is, the more that I already was shaking from the cold - with fear, you see, however, are reluctant to have podnapryag last strength and dragged svolochnaya jacket together with all contents of underwear - sweater and T-shirt.

I crawled, crawled golly. In the mirror at first I even saw his belly, then visibility is lost, and then me something this process dramatically lose one's attraction - back suddenly shibanulo boiling water directly into the pot I threw ... Damn, what is it? Like my back "clean" ... That was just happy I did not have - in the chemistry of what got that right? And this thought gave me so much courage that I pulled his jacket straight alive. However, from these efforts very nearly slipped under the sink - in the eyes darkened instantly.

Ripoffs Lohman flew to the floor, but I was not up to them. Let lying on the tiles. Rug I prudently shpyrnul under foot bath - tile, it is easy to clean, but the rug for my family Bosko exactly torn off. Let not this now takes me a question, what kind of crap I have to back?

I picked up the jacket. These are the times ... How many times today I have thrown in the pot. It seemed to me to have the white slippers and slow music, and no longer able to stretch his legs, I sat down on the edge of the tub.

I remembered how the old woman nearly died visible - nothing more so Grandma was nimble. I could live. Ezhel grandson would not help ... The doctors then told - the heart of the old ... Well, well. At the heart of a grandmother Vidnoe Big Ben worked. She Farm cleaner young injected. Yes, very prominent, his mother ... pinned, jack of spades, trash bag all - in the sump dug, not otherwise, the stump ... and home - in his hut !!! Yes, even to hide somewhere, asshole ... not a jerk same, go there for the fifth time, and so lohanulsya. Grandma came across it on the bag - "Oh, granddaughter, and what have you brought a purse!" Bags, however, prominent hitherto almost gutted, but that's not all. And sleep fell, hog castrated. Granny bag - like a blank, and let's wash. Bag-it was perhaps no clearer my jacket. Fighting, you see, this bag to the conscience, God rest her ampulki ... we'll see some kind of forgot to remove. Later, however, he swore on the Bible that all povytaskivali - well, he did not see them, bitch, that's all!

And as old as from the trough moved away, so just dragged to the bed. Such cramps began, that the neighbors heard. A prominent, though heroic dream sleep, not to grandmother had it. As soon as it shook, let's whip from vyzvanivat - but only really rather not have to be, and other services ... In the morning too from a call - take away, saying, grandma ... Oh, and howled a prominent, well - no mother, no Batko, only one old woman and was with him. Buried once all the village, and we know better, to mourn without looking chump still cooked: the water from the trough with a bag to the forest and into the pit dopёr badger poured, but filled up the hole this very ground. With those things in another way it is impossible: Visible and so was lucky, but that's yellowing hands something become so run Prytkov can not: pants. But grandmother sorry for him, it is true, it was a normal grandmother, good-naturedly. Victims, it can be said, for the sake of science. Tepericha we know that wash this stuff can not be in the blue capsules: kick in.

This is what I am: look at my jacket, like this, like other people, but that's something it's not. Oh, I know a lot about this: I prolazil it in the Zone than one year old. Not that dirty - this is no particular trouble. And here…

I pulled the jacket's sleeve - so cautiously, lifted higher - to the light, so ... My mother was a woman, so what does it, in fact! Clean rake me raspolosovat behind. Here already, brothers, I did not become a laughing - all back type jackets torn like claws, and if on my personal back the same picture - vanish into me, as he was called. For then appear in my real chance soon to see his grandmother Vidnoe, with on its own territory.

From these reflections I zazudilo detail see my back better. Burned it after kurtkosnimaniya not a child, and that I already did not like it. Sucks it was still, of course, that the jacket was also not so hot, milf hang, if see. If you live to see tomorrow, of course. What is likely is not a fact.

Once unthinkable izvernuvshis, I still looked at her stern. Like the pieces of meat from the back is not sticking that in itself inspired some hope. And his hand, held me somewhere in the region of the blades, remained clean, without blood. Fu means to live, most likely will. This makes me happy.

Finally, I climbed into the warm water. He tortured - like the death. Well it's not cut wood - it's a different fatigue. When the ax Mahal, it is easier - sopnul an hour, and again OK. A salable - it's just like a dad to go with a cargo: the night can not sleep, but the road ahead, a different road. Disconnect any way - Fig then get there. Thugs on the track enough, and the cops too, and rocket men ... Yes, the circuit itself. It should be on the road any frame, hands waving, and hell knows what he wants. Maybe a normal guy, and maybe - just enough to mug, and game over. And think, boy, slow down, or directly at him shove. Too, because the risk - and if the cop? And if you will shoot? It is not at Tiffany on pancakes.

And at home for three days did not realize anything: only sleep and zhrёsh. And that piece of climbing back ...

And then the same thing. Only here in the Zone need to climb three days no. There you per hour Remove the cleaner. For half an hour even. Yes, perhaps, and in five minutes - that's who any happiness. Sometimes two minutes kid enough to completely forget the road to the Zone. She, brother, joke does not like. Narveshsya - and then the rest of your pants will be dry. Unless, of course, his feet in front of you will, that, in general, not necessarily. Won mole - it's what a whale was all outputs knew - that comes home again - and quiet, like a squirrel in a hollow. Silent, bitch, month, - the words do not pull. And it otpaivali alcohol - thought split. Yes, only in vain plagued goods. To drink, you bastard, drink, and talk - no way. A Zone more than a foot. Okay, it's clear - waste Mole. Narwhal. There are in fact possible - until narveshsya. And if after still alive - God Put a candle. Only such a blessing to have not disabled, almost never happens. And if after that who else but to go again - so psycho, not otherwise. A normal person is not to accept. Do not go at gunpoint. And I will not go ... because I ran today.

 

Thank God for me all morning train arrived. Koryazhilo, though decent, but it's pure garbage, just sore - so live and may I live, and the rest will survive somehow.

Baska pondered tight, but I still dopetril that I stay in the house Pokam there is no need. I'm not very fond of, when my beloved relatives pestered with questions and inquiries after the yesterday's adventures will be inevitable, it is a fact. So the direct road to me now flushed podalee to mummy to keep out of eyes. I knew, of course, I'm on the Zone run hither knew. However, not caught - not a thief, you can easily face Scorch innocent and zakosit fool, but if I priperetsya facts - then it was gone I was. My relatives in the violence debate, will find methods of influence, whether that's Spock.

With such gloomy thoughts, I was in a hurry to get dressed, staggering, and every now and then pulling it on the table, reaching me exactly to the ass, then on the bed, standing nepodaleche because of the shortage of living space. Through his dark thoughts I had more and listen to the ambient acoustics me: Do not sneaking in my direction where the mother ... father else dolzhon not soon appear, this secondary disaster - because of long distances. I also thought feverishly, everything is damning I hid yesterday? I believe, everything that could have been washed. The jacket hung up in the garden, and in a fairly secluded spot. What's that, and the garden we have a lot, so that is a refuge, perhaps, it would be the best. All debris that pinned along, even in the woods left ... Bag buried there. It's like all right, like as there is nothing to worry about. Only here the mother starts questioning if the fix, here I do not survive today. Not very something head Pokam brews that come up as a legend - I'll never know. After all, the whole evening prolazil, it really does not have passed unnoticed. And I wash clothes Honor all - what can you obscure ... It is unclear just one thing: how do I argue conclusively.

For this simple reason I decided to do it is not light, but so softly blend the house and go until something harmless and socially useful. I do know that when you are there voluntarily or on the farm hlopochesh more than the need to deal with - in front of relatives and changed with questions trying not to go, so as not to scare infrequent and unexpected enthusiasm.

Inspired by such thoughts, I quietly opened the window and climbed out into the light, ignoring the delicious smells from the kitchen. Eat in the morning is not very desirable, so a couple of hours you can wait and gather my thoughts. During this time I won the best steers shall cut hay, especially Dad gave me this mandate even before the trip. Vaughn and loans ...

Although, in general, with the unit to our old deal with me any special hunting was not, however, mother sechkarnyu not actually declare, and it was a very positive development, as in this case, excuse me for the time being was to come up unnecessarily.