Стас Лабунский К северу от Чернобыля

Стас Лабунский
К северу от Чернобыля
 
Глава I
 
Я проснулся от плача. Это был серьезный плач, переходящий в подвывание. Тот, кто плакал, уже ничего не ждал, просто выплескивал в окружающее что-то свое. Славный пикничок! Точно. Я на пикнике для крутых ребят на границе Зоны. Бредовая идея, согласен. Но вчера мне казалось иначе. Ладно, труба зовет. Пошли разбираться, кто там скулит. Я вылез из шалаша, который соорудил вчера за один час с двумя тайными мыслями и пошел к поляне в метрах сорока западнее. На поляне стояли два наших «вольво» 430. Выглянув из-за кустов, я выругался. Когда, наконец, до мозга дошло, что я вижу, речь зазвучала в полный голос! На поляне стояла одна машина, и вокруг не было никого. Из людей. На дальнем конце поляны среди переломанных кустов лежал труп собаки. Кавказца, матерого кавказца. Рядом с ним сидел щенок весь в засохшей крови и плакал.
Сообразив, что мое красноречие никто не оценит, я заткнулся. Работаем.
Поляна, щенок, труп, машина. В машине на переднем сиденье пустая бутылка. Сойдет. Когда вчера выбирал место для шалашика, основной причиной был находящийся рядом маленький, но очень сильный родничок. Я сунул бутылку в боковой карман комбинезона, взял щенка за загривок и развернулся.
В наступившей тишине ее негромкий рык был подобно грому. Открыв налитый бешеной злобой глаз, рычал труп кавказца. Мой ответный рык был страшен. Жажда крови и готовность к смерти звучали в том рыке. Если бы его слышали те уроды из Борисовского филиала, которые вчера уговорили меня съездить на пикничок на самой границе Зоны, они бы обосрались.
Кавказец просто заткнулся. Я глянул на него внимательнее. Жуткая рваная рана через грудь достигала живота. Могу поклясться, что я видел внутренности. Ладно, держитесь! Я выбросил из «вольво» заднее сиденье и прицепил его тросом к машине. Резко дернув за передние лапы, втащил на него пса. Твою мать! Тяжелее сотни килограммов. Щенок, брошенный на переднее сиденье, молчал. Я смотрел на стрелку спидометра, чтобы она не переползла за отметку пять километров в час. Второй раз мне этого кабанчика, притворившегося собакой, на сиденье не затащить.
Через минуту мы были на месте. Увидев шалашик, я чуть не заплакал. Дом, милый дом. Родничок. Упав на колени, я напился сам, потом набрал воды в бутылку. Щен свернулся на сиденье клубочком и дышал через раз.
Меня будить! — заорал я и сунул его в родничок.
Пока он там кувыркался, я быстренько осмотрел багажник. Консервы россыпью, сумка с продуктами, ремонтная сумка, упаковка пепси, пива 3–4 коробки. Сойдет. Одной рукой вытащил щенка из родника и встряхнул, другой достал из сумки с продуктами кольцо «краковской».
А ты что можешь? — спросил я щена.
Плавным, скользящим движением он мотнул головой, и половинки кольца не стало. Ладно, к строевой годен. Я посадил его около машины и рядом положил остаток колбасы. Щен лег на него грудью. Все, поймал.
Наклонив сиденье, я как с горки спустил кавказца в воду. Судя по всему, пить он хотел как с похмелья. Вода убавлялась на глазах. Я распечатал аптечку. Ну и ладно, никому не поздно стать Айболитом. Шприц-тюбик с поливитаминами, камфорой, глюкозой и баллончик с медицинским клеем.
Немножко пощиплет, сказал я и воткнул все шприцы под левую лопатку. Клей залил полуметровую рану за две секунды. Пес открыл глаза и замахал лапами.
Ах ты — сука! — это было не ругательство, а утверждение. Понятно, мама с ребенком и я весь в белом. Ясно, почему щенок без ошейника, а у мамы слетел в крутой драке. Надо поискать на поляне, там наверняка и адрес хозяина.
Не подходящее здесь место, не мирное, сказал я собаке.
В подтверждение метрах в трехстах ударили автоматные очереди.
 
* * *
Я метнулся к машине, открыл бардачок и выдернул папку с документами. На самом верху лежал закатанный в защитный слой гетманский указ. Наш банк в прошлом году самым первым предложил Гетману кредиты, и мы стали его официальными любимчиками. С тех пор в нашей канцелярии лежала грозная бумага: «Предъявителю сего оказывать всяческое содействие и т. д. и т. п…» за личной подписью Гетмана, что выгодно отличало ее от таких же указов, но заверенных или секретарем или замом администрации Гетмана. Собираясь к соседям в Украину, я документик прихватил, лишним не будет. Проработав в банке восемь лет, я понял цену бумагам.
Так, подумал я. Славные хлопцы и гарна дивчина Марыся лежат руки за голову, мордой вниз, жопа в небо, и патрульные Гетманской стражи из охраны Зоны смотрят на это дело с удовольствием. На Марысю точно. Затейница — хохотушка. Ой, ребята, как интересно, поехали к Зоне. Все, побежали спасать. На правой штанине, вцепившись зубами, повис щенок.
Все, плакса, колбасы до обеда не будет, сказал я.
Р-р-р, ответил Плакса.
Уже привычным движением я взял его за загривок и сунул за пазуху. Побежали. Забирая чуть левее, чтобы не отрываться от кустов, я выбежал к россыпи валунов. Протиснувшись между двумя средней величины камнями, я осторожно выглянул и слегка оцепенел. Во всей картине был только один положительный момент. Моими коллегами здесь и не пахло. Народ был сплошь посторонний. Живых было трое: один в зеленом защитном костюме с севера и двое в черной коже с юга. Последний твердо стоящий на ногах тип в кожаной куртке, закончив перевязывать своего соратника в длинном плаще, подступал к зеленому. Тот скреб землю левой рукой, пытаясь пододвинуться к автомату, лежащему метрах в двух в стороне.
Ну, все, сталкер, допрыгался, заблажил кожаный.
Сейчас мы тебя на ремни порежем, заголосил и второй.
А ну, гад, говори по-хорошему, где тайник «Проклятых»? Тогда легко помрешь, — заверещал первый.
Ох, как я не люблю таких упырей. Тварь в кожанке подобралась к раненому сталкеру и заехала ему ногой в бок.
Не бей сильно, убьешь, ничего не узнаем, вякнул раненый в плаще.
Я двинул его ножом сбоку под ухо. Кровь ударила фонтаном. Сдернув автомат из под правой руки, я дал очередь поперек спины кожаного. Автомат лязгнул. Кончились патроны, понял я. Подбежав к упавшему, я остановился. Спешить некуда. Семь «двухсотых», я и Плакса. Предстояло то, что я не очень любил. Грязная работа. Сбор трофеев, уборка территории. Ну, поехали.
 
* * *
Штаб второго полка гетманской стражи.
Ты мне, ротный, объясни, кого ты вчера в Зону пропустил?
Я пропустил группу из шести человек на двух машинах. Они в комбезах, без знаков различия с гетманским указом о содействии с личной гетманской подписью.
Ладно, ротный, твое счастье, что нашим умникам из биологического срочно нужен контейнер «холодца». Принесешь — герой, а нет, так сразу за все и ответишь. И за группу и за срыв задания центра. Иди, готовься.
 
* * *
В шестидесяти метрах на юго-запад была глубокая яма с неприятным свечением по северному краю и чем-то голубоватым внутри. Вот туда я всех и ухнул. Подобрав два трофейных на три четверти набитых рюкзака, двинул к шалашику. Заблудиться не боялся, Плакса высунул голову из комбеза и носом показывал направление. Груз давил все сильнее, отдыхал я все чаще, и когда мы с Плаксой добрались до родничка, уже начинало темнеть.
Собачка лежала на сиденье и смотрела обоими глазами. Плакса вывалился из комбеза и, подпрыгивая, побежал к маме.
Предатель, сказал я. — Будешь жрать трофей, а не «краковскую».
Трофеем я считал четыре батончика колбасы непонятного состава и вида, которые в числе прочих я прихватил с места стычки.
С костром возиться не хотелось. Я вытащил из багажника барбекю — гриль с насыпным углем, поставил ее за родничком, щелкнул зажигалкой и бросил всю трофейную колбасу на решетку. Чуть сбоку я пристроил открытую банку фасоли. Плакса закончил свой отчет маме и валялся рядом с ней, излучая счастье. Я перевернул колбаски. Собака зашевелила ушами.
Я сам знаю, когда готово, сообщил я собакам. — Еще две-три минуты.
Собака моргнула. Могу поклясться, что она сказала: «Вожак всегда прав».
Это точно, сказал я, мигая в ответ.
Колбаски дошли. Я быстро разрезал каждую в длину на четыре части, две положил на большую одноразовую тарелку, вывалил туда полбанки фасоли и поставил под нос больной. Доля Плаксы вошла на маленькую тарелку, свою я начал есть стоя, прямо с решетки.
Первая управилась больная. Она просто слизнула все с тарелки за минуту. Вторым закончил я. Плакса опередил бы меня, но он по неопытности вздумал грызть зубами каждую фасолину.
Тщательно пережевывая пищу, начал я…
Ребенок понял, что над ним смеются, и мгновенно слизнул остатки.
Все, поели и никаких ночных вылазок к холодильнику. Да и нет у нас холодильника и телевизора и компа с выделенкой и сети МТС тоже нет.
Пододвинув к себе рюкзак, я принялся осматривать добычу. Я забрал черный кожаный плащ и целый зеленый костюм, одиннадцать бинтов, шесть аптечек (четыре стандартных, одну синюю, видимо армейская, одну желтую), три бутылки водки, три комплекта антирадиационной защиты и пять контейнеров. Контейнеры были подписаны «Кусок мяса» две штуки, «Кровь камня», «Медуза», «Слизь». До меня дошло, что я стал свидетелем нападения бандитов на вольных сталкеров. Слишком трусливые, чтобы идти в Зону, полную аномалий и чудовищных созданий, бандиты устроили засаду на границе.
И за целый день ни одного стражника, сказал я собакам и увидел, что они, прижавшись спинами, крепко спят.
Второй рюкзак я набил «железом». Наш банковский охранник, отправляясь через улицу к кофейному автомату, всегда цеплял подсумок патронов, приговаривая: «На войне лишнего нет». Я выгреб у мертвых все оружие и патроны согласно двум веским принципам: первое, своя ноша не тянет, второе, мне нужнее.
Мне досталось семь довольно раздолбанных «Макаровых» и к ним сто двенадцать патронов, два обреза шестнадцатого калибра, восемь пулевых и четырнадцать патронов с картечью, четыре кургузых автомата. Я помнил укороченные АКМ из обязательного курса территориальной военной подготовки. Целиться невозможно, вторая пуля и все остальные летят прямо в небо, первая просто в сторону врага. Собак гонять в темноте по дороге к подъезду и соседей в подъезде. Набил патронташ и зарядил обрез: левый ствол — пуля, правый — картечь. Блин, я вторую ночь нахожусь на границе Зоны. Вспомнились всякие страшилки. Контролеры, кровососы, грызущие железо чернобыльские псы.
Наш банк гарантирует сто шесть процентов надежности, сообщил я спящим собакам и, натянув на всю нашу компанию автомобильный чехол, уснул без задних ног.
Мне дадут выспаться или как? — спросил я Плаксу. Он лизнул меня в ухо. Я быстро разогрел на углях две банки тушенки. Одну разделил нам с Плаксой, а другую вывалил на большую тарелку. Развернулся и замер. Рядом со мной стояла мертвая собачка и скалилась минимум сотней зубов.
Так, раненый, режим нарушаем? — схватил собаку за оба уха и с трудом утащил ее к лежанке. Чтобы знала, кто в доме главный, всадил ей в спину ампулу глюкозы.
Лежать, стеречь, поправляться, скомандовал я.
Кстати, надо дать девчонке имя. Старое вряд ли угадаешь.
Тебя будут звать Герда, сказал я. — Так звали очень удачливую и смелую девочку, она всех победила и всех спасла. Поправишься, всех победим.
Герда согласно замотала башкой.
Ешь, давай, я почесал ее за ушами и занялся своей порцией. Плакса давно все съел и нарезал круги по поляне. Я сел, привычно достал мобилку, 6.49, связи нет. Обидно уходить без достоверной информации о Зоне. Надо найти сталкеров и договориться о сотрудничестве. Надо узнать, что случилось с моими коллегами. Надо, чтобы Герда поправилась и выдержала дорогу до Смоленска. Я в неплохих отношениях с шефом отдела ценных бумаг. Он живет за городом, попрошу его приютить собачек.
Итак, вчера метрах в ста пятидесяти от ямы я видел дорогу, прямо за ней еще в сотне метров забор и за ним крыши. На север по дороге мост и за ним трех или четырехэтажное здание, тоже обнесенное забором. Я сунул в рюкзак все патроны к «Калашникову», все бинты, три аптечки и две банки тушенки. Набрал бутылку родниковой воды, взял всю водку. Встречу людей, пригодится. Плакса, увидев, что сборы окончены, подбежал и попрыгал.
Ничего не бренчит, хорошо уложился, похвалил я его. — Пошли.
Я решил двигаться к мосту, а оттуда к большому зданию, обойдя предварительно его вдоль забора. Плакса вел меня, изредка огибая какие-то препятствия. Я четко видел только серебристое свечение, но помнил, что надо доверять чутью щенка. Мы сходу проскочили мост, обошли забор и, выглянув из-за угла, увидели стандартный вагончик. В дверях маячила знакомая мне по вчерашнему дню черная кожанка. Было бы холодно я бы сам надел черный плащ. Надо ближе посмотреть. Я рухнул на землю рядом с Плаксой и пополз. Метрах в семи от входа в вагончик сразу за бетонной плитой мы с Плаксой остановились и превратились в слух.
Сейчас пацаны вояк постреляют, Кочерга вами лично займется. Вы, дебилы, сильно жалеть будете, что в детстве не утонули. Кочерга вас крысам в подвал сунет…
Родная шкурка на этой твари.
Берем, но тихо, скомандовал я. Стрелять не хотелось. В кустах вдоль дороги можно было поместить, сколько хочешь бандитов. Скользнув сбоку от двери, я резко дернул торчащую из проема ногу. Черненький загремел по лестнице вниз. Я выдернул нож, но опоздал. Плакса подскочил к его шее, мотнул пастью, и земля оказалась залитой кровью.
Уф, это все на что меня хватило.
Плакса победно крутанул ушам, мол, знай наших. Я взглядом показал Плаксе «прячься за плитой», а сам медленно втянулся в вагончик. На полу лежали три связанных сталкера. В углу стоял синий железный ящик. Я вдоль стенки подошел к нему и аккуратно открыл. Ну вот, и мне повезло, два отличных «Абакана» и шесть рожков бронебойных патронов. Учитывая запас в рюкзаке, получилось очень даже прилично. Быстро убрав обрез и патроны в рюкзак, я распихал рожки по карманам комбеза, один автомат повесил на правое плечо, второй забросил за спину. Склонившись над ближайшим сталкером, я перерезал веревки на руках и ногах, быстро повторил это на втором и перешел к третьему.
Короче, парни, сейчас бандюги сцепятся с вояками. Я намерен поддержать бойцов. Кто сам по себе, жопу в горсть и ходу. Кто со мной, называется и вперед. Ну?
Микола Стацюк, младший сержант запаса, откликнулся на мою речь коренастый крепыш с белыми бровями.
С голыми руками много не навоюешь, осторожно высказался мужик средних лет с усами щеточкой. Он внимательно смотрел на мой нож. Я понял, что он увидел золотой трезубец на рукоятке. Клинок этот достался мне случайно, но ему я эту историю рассказывать не собирался.
Я высунул голову в дверь.
Плакса, свои, пропусти. Там под лестницей «двухсотый». Вооружайся.
Я снял «Абакан» и передал его Стацюку, выдал два рожка бронебойных патронов, три обычных, пять бинтов и аптечку. Тощему сопляку с прозрачной и тонкой шеей я отдал обрез и патронташ. В вагончик вернулся усатый.
Чисто Вы его сняли, друже сотник, один выстрел из бесшумки и затылка как не бывало. А мы тут и не поняли, чего он закувыркался. АКМ у него и патронов только половина рожка.
Я высыпал на пол оставшиеся сорок шесть патронов россыпью и рожок с одиннадцатью бронебойными, добавил аптечку.
Вы с пареньком пока прикрываете тыл, потом аккуратно подтягивайтесь. Сколько человек с Кочергой?
Человек семь-восемь. У кого «Калаш», у кого «Гадюка». Встречать вояк будут у моста, тем ни куда не деться, самое удобное место.
Пошли, сержант, скомандовал я.
Удачи, пискнул юнец.
Ладно. Я глянул на мобилку — 10.03.
Ты давай через дорогу и справа, а я слева. Как увидишь, что точно гада срежешь, начинай, я поддержу и уходим. Оттянем их от моста.
Ага, а там и бойцы в цепь растянутся и Кочерге кранты.
Работаем.
Микола метнулся через дорогу, а я двинулся по ближнему краю. Плакса крался по кустам метрах в пятнадцати от меня.
Я продвинулся метров на семьдесят, когда буквально рядом жахнул гранатомет, серьезная вещь, семь кг весом. Ударили автоматные очереди и прямо передо мной встали четыре черные спины. Все свои тридцать бронебойных патронов я вложил в длинную очередь справа налево в метре над землей. Справа ударил «Абакан» Миколы. Он выдал четыре коротких очереди по два-три патрона каждая. Сменив рожок, я подскочил к своим крестникам. Готовы. Перескочи дорогу, я столкнулся с Миколой.
Ну, Вы везунчик, друже сотник, воскликнул тот. — Вдвоем восьмерых и у нас ни одной царапины.
Ладно, пошли, глянем, что с вояками.
Эй, бойцы! Не стреляйте, свои.
На всякий пожарный случай пригибаясь, мы с Миколой вышли на мост. Вояки шли тремя двойками. Последнюю, только вышедшую на мост, в клочья разнес гранатометчик Кочерги. Ближнюю к нам, только сошедшую с моста, посекли в упор из пяти автоматов. На середине дороги шевелилась третья двойка. Мы с Миколой подошли к ним. Капитан стражи был плох. Очередь по левой ноге, контузия от взрывов. Второй с нашивками вахмистра выглядел ошарашенным, но целым.
Я привычным движением достал клинок. Вахмистр увидел трезубец и что-то попытался подумать. Попытка явно не удалась.
Тебя, что, боец, не учили санитарную помощь раненым оказывать? — спросил я, распарывая брючину капитана.
Быстро плеснув на рану своей родниковой водички, остаток влил контуженому офицеру в рот. Для оживления мыслительного процесса я разогнулся и дал вахмистру пинка в бок. Не успел я примериться, чтобы еще разок его лягнуть, как унтер поставил капитану четыре укола и кинулся бинтовать ногу.
Вот и хорошо. Пан Микола, добеги до наших тылов, пусть трофеями займутся, а сам быстренько ко мне.
Стацюк исчез.
Ну, что, боец, очнулся? Доложи задачи, поставленные перед группой.
Военная тайна.
Я не торопясь, снял рюкзак, достал оттуда волшебную бумагу и сунул ему под нос.
Узнаешь гетманскую руку? — задушевно спросил я и дал ему в ухо.
У капитана контейнер, его надо наполнить «холодцом».
Зелененькое и булькает?
Первый раз на задании, пан сотник, не знаю.
Плакса, ко мне.
Плакса вылез из кустов и подбежал лизаться.
Плакса, видишь бойца? Отведешь его к ямке.
Я отчетливо представил вчерашнюю яму — захоронку и твердо знал, что Плакса видит то же, что и я.
И бегом назад.
Я глянул на мобилку — 10.59.
Скоро обед. Идите. Плакса старший.
Плакса замахал на унтера ушами. Унтер оробел.
Все, все, бегите.
Плакса двинул в обход кустов, стражник за ним. Не успел я расслабиться, как появились мои орлы.
Ч то делать? — тявкнул юнец.
Любимый вопрос интеллигенции, мать ее. Ламбаду станцуй! Трупы осмотреть, бандюганов утилизовать, бойцов захоронить. Костер разжечь, обед готовить на шестерых.
Нас же четверо!
 
Stas Labunskiy
To the north of Chernobyl
 
Chapter I
 
I woke up from crying. It was a serious crying, rolling in howling. The one who was crying, not expecting anything, just splashed into the surrounding something different. A nice picnic! Exactly. I'm on a picnic for the coolest guys on the border zones. Crazy idea, I agree. But yesterday I felt otherwise. Okay, trumpet calls. We come to understand who it whines. I got out of the hut, which is built in an hour yesterday with two secret thoughts and went to a clearing in the west of forty meters. In the clearing were two of our "Volvo" 430 looked out from behind the bushes, I swore. When, finally, to the brain realized what I see, it rang out loud! In the clearing stood a car, and there was no one around. Of the people. At the far end of the clearing among the bushes of broken corpse of a dog lying. Caucasians hardened Caucasian. Beside him sat a puppy covered with dried blood and crying.
Realizing that no one will appreciate my eloquence, I shut up. Working.
Glade, puppy corpse machine. In the car on the front seat of an empty bottle. It'll do. When choosing a place for yesterday shalashika, the main reason was located next to a small, but very strong fontanelle. I put the bottle in the side pocket of his overalls and took the puppy by the scruff and spun.
In the silence that it was not loud roar like thunder. Opening fury poured eyes, growling corpse Caucasian. My back was terrible roar. Bloodlust and readiness for death sounded in the roar. If he heard those freaks of Barysau branch, which yesterday persuaded me to go on a picnic on the border areas, they would be crap.
Caucasian simply shut up. I looked at him closely. Terrible laceration across the chest reaches the stomach. I could swear that I saw the insides. Okay, hold on! I threw out the "Volvo" rear seat and fastened his rope to the car. Sharply jerking of the front legs, she dragged him a dog. Fuck! Heavier hundreds of kilograms. Puppy thrown into the front seat, was silent. I looked at the speedometer pointer so that it is not crawled for a mark of five kilometers per hour. The second time I was this pig, pretending to be a dog in the seat does not drag.
A minute later we were on the spot. Seeing shalashika, I almost cried. Home Sweet Home. SPRING. Falling to his knees, I got drunk himself, then he took some water in a bottle. Puppy curled curled up on the seat and breathed through time.
I wake up! - I shouted and shoved it into the fontanelle.
While there he tumbled, I quickly looked at the trunk. Canned food in bulk, bag with food, repair bag, pack of Pepsi, beer boxes 3-4. It'll do. One hand pulled the pup from the spring, and shook, and the other took out a bag of groceries ring "Cracow".
What do you got? - I asked schena.
With a smooth, sliding motion, he shook his head, and half of the ring was gone. Okay, to drill pass. I put him beside the car and put the rest of a number of sausages. Puppy lay on his chest. All I caught.
Tilting seat, I pulled down the hills in the water Caucasian. Apparently, he wanted to drink like a hangover. The water in front of Bates. I opened the medicine cabinet. Oh well, nobody's too late to become Aibolit. Injection tube with multivitamins, camphor, glucose and spray with a medical adhesive.
Poschiplet little bit, I said, and stuck all syringes under the left shoulder blade. Clay filled half-meter wound in two seconds. The dog opened his eyes and waved his paws.
Oh - bitch! - It was not a curse, but a statement. Clearly, mother and child, and I am all in white. It is clear why the puppy without a collar, and my mother flew into a cool fight. It is necessary to search the meadow, there certainly and address of the owner.
Not a good place here, without peace, I said to the dog.
In support of three hundred meters hit the gunfire.
 
* * *
I rushed to the car, opened the glove compartment and pulled out a folder with documents. At the top lay rolled up in a blanket decree hetman. Our bank last year, the first ever offered Hetman loans, and we have his official pets. Since then, our Office of lying terrible paper, "the bearer to cooperate fully, and so on and so forth ......" And signed by Hetman, which distinguishes it from similar decrees, but certified or secretary or deputy Hetman administration. Going to the neighbors in the Ukraine, I dokumentik picked up, it will not be superfluous. Having worked in the bank for eight years, I realized the price of securities.
So, I thought. Nice lads and garni maiden Marysia lay hands on head, muzzle down, ass up into the sky, and patrol guards Hetman of the protection areas are looking at this thing with pleasure. At Marys accurately. Zateinitsa - Laughs. Oh, guys, how interesting, let's go to the Zone. All rushed to save. On the right pant leg, clutching his teeth, hanging a puppy.
All crybaby, sausages will not be before lunch, I said.
P-rr, said Crybaby.
Already a familiar movement, I took him by the scruff of the neck and shoved his bosom. They ran. Taking a little to the left, so as not to break away from the bushes, I ran to the scattering of boulders. Squeezed between the two medium-sized stones, I peered around and slightly numb. Throughout the film there was only one positive thing. My colleagues here and did not smell. The people were completely foreign. Living there were three: one in a green protective suit in the north and two in black leather from the south. Last firmly standing on their feet in the type of leather jacket, finished bandaging his companion in a long cloak, approached the green. He scraped the ground with his left hand, trying to push to the machine, lying two meters away.
Well, all the stalker, doprygat, zablazhil leather.
Now we will cut you to the belts, and the wail of the second.
Come on, you bastard, tell me in the good, the hiding place where "the Damned"? Then you die easily - screamed first.
Oh, I do not like these ghouls. The creature in a leather jacket stolen up to the wounded stalker and drove him to the leg side.
Do not hit hard, kill, learn nothing, vyaknul wounded in a raincoat.
I moved his knife at the side of the ear. The blood rushed to the fountain. Pulled off the machine out of the right hand, I gave all across the back of the leather. Automatic snapped. Ran out of ammo, I realized. Running up to the fallen, I stopped. Hurry. Seven "two hundredth" I Cry Baby. It was necessary that I am not very fond of. Dirty job. Collect trophies, cleaning of the territory. Let's go.
 
* * *
The headquarters of the second regiment of the Hetman guards.
I like you, the company commander, explain who you missed yesterday in Zone?
I missed a group of six people in two cars. They Kombez, without insignia with Hetman decree on assistance with personal signature of the Hetman.
Well, the company commander, your happiness, that our wise men from the biological urgently need container "aspic". Bring - the hero, and not, as once for all and answer. And for the group and for the breakdown of the job center. Go on, get ready.
 
* * *
Sixty meters to the southwest was a deep pit with an unpleasant glow along the northern edge and something bluish inside. That's where I was and all boomed. Picking up two captured three-quarters of stuffed backpack, he moved to shalashika. Getting lost was not afraid, stuck his head out Crybaby kombeza and nose showing direction. Cargo pressed harder, I rested more often, and when we got to the crybaby fontanelle, is already starting to get dark.
The dog was lying on the seat and looked with both eyes. Crybaby kombeza fell out and bounced ran to her mother.
Traitor, I said. - Will you eat a trophy and not the "Cracow".
Trophy I thought four bars sausages of unknown composition and species, which, among others, I have picked up from their seats hassle.
From fire to mess did not want to. I pulled out from the trunk of a barbecue - grill with bulk coal, put her fontanel, flicked his lighter and threw the whole trophy sausage on the grill. I added a little side open a can of beans. Crybaby finished his report and my mother was lying beside her, radiating happiness. I turned the sausages. The dog moved her ears.
I know myself, when ready, I told the dogs. - Two or three minutes.
The dog blinked. I swear, she said. "The leader is always right"
It's just, I said, blinking back.
Sausages reached. I quickly cut each lengthwise into four parts, the two put on a large disposable plates, dumped there half a tin of beans and put under the nose of the patient. Share Moaning came on a small plate, I began to have their standing, right off the grill.
The first council of the patient. She just licked all with plates per minute. I finished second. Crybaby would beat me, but he is inexperienced even think gnaw their teeth every bean.
Carefully chewing food, I began ...
The child knew that laughing at him, and immediately licked the remnants.
All ate and no night raids to the refrigerator. And we do not have a refrigerator and a TV and a computer with vydelenku and MTS are not.
Pododvinuv to his backpack, I began to examine the production. I took a black leather coat and a green suit, eleven bandages, first aid kits six (four standard, the blue one, apparently the army, one yellow), three bottles of vodka, three sets of anti-radiation protection and five containers. Containers were signed "piece of meat" Two things, "Blood Stone", "Medusa", "Slime". It dawned on me that I witnessed thugs attack on free stalkers. Too cowardly to go into the Zone, full of anomalies and monstrous creatures, bandits ambushed a border.
And for a whole day or a guard, I said dogs, and saw that they pressed back, fast asleep.
Second bag I filled "iron". Our bank security guard, going across the street to the coffee machine is always hitched ammunition pouch, saying: "In war, there is no excess." I raked the dead all the weapons and ammunition in accordance with two good principles: first, its burden is not felt, and the second, I need to.
I got seven rather broken-down "Makarov" and to him a hundred and twelve rounds of ammunition, two edges of the sixteenth-caliber bullet eight and fourteen cartridges with buckshot, four Kurguzov machine. I remembered shortened from AKM territorial compulsory course of military training. Aim is not possible, the second bullet and all the others are flying straight into the sky, the first just to the side of the enemy. Dogs chase in the dark on the road to the entrance and neighbors in the stairwell. Nabil and bandolier loaded shotgun: left trunk - a bullet, right - grapeshot. Damn, I'm on the second night of the border areas. She remembered all sorts of horror stories. Controllers bloodsuckers, gnawing iron Chernobyl dogs.
Our bank guarantees one hundred and six percent reliability, I said sleeping dogs, and pulled our entire company tonneau cover, slept without hind legs.
I will sleep or what? - I asked a crybaby. He licked my ear. I quickly warmed on charcoal two cans of corned beef. One shared with us a crybaby, and another dumped on a large plate. He turned around and froze. Next to me was a dead dog and the rock at least a hundred teeth.
So, wounded, violated the regime? - I grabbed the dog by both ears and with difficulty dragged her to the couch. To know who is the head, stabbed her in the back of a vial of glucose.
To lie, to guard, to recover, I commanded.
By the way, we must give the girl's name. The old is unlikely to guess.
You will be called Gerda, I said. - So called very successful and courageous girl, she won all and all saved. Recovered all win.
Gerda shook under the head.
Eat, come on, I scratched her ears and began his portion. Crybaby long ago I ate and cut circles on a glade. I sat down, took out a familiar mobilku, 6.49, there is no connection. It's a shame to leave without accurate information about the zone. We need to find stalkers and agree to cooperate. It is necessary to find out what happened to my colleagues. It is necessary to Gerd recovered and sustained way to Smolensk. I am in good relations with the head of the Securities Department. He lives outside the city, ask him to shelter dogs.
So, last one hundred and fifty meters from the pit I saw the road directly behind it is still a hundred meters fence and behind it the roof. To the north of the road bridge and behind the three or four-storey building, is also enclosed by a fence. I put it in a backpack all the ammunition to the "Kalashnikov", all the bandages, first aid kits and three two cans of corned beef. Accumulated a bottle of spring water, I took all the vodka. Meeting people in handy. Crybaby, seeing that charges over, ran and jumped.
Nothing strumming, well packed, I praised him. - Come on.
I decided to move to the bridge, and from there to a large building, surpassing its pre-along the fence. Crybaby led me, sometimes bypassing any obstacles. I clearly saw only a silvery glow, but remember that it is necessary to trust the instinct puppy. We immediately slipped bridge, walked the fence and looking out from behind a corner and saw a standard trailer. In the doorway loomed familiar to me for yesterday's day a black leather jacket. It would be cold I would have put on a black cloak. It is necessary to take a closer look. I fell to the ground near the Crybaby and crawled. Seven meters from the entrance to the trailer just outside the concrete slab we crybaby stopped and turned into a rumor.
Now boys warriors shoot, Kocherha you personally deal. You morons, will strongly regret that a child from drowning. The poker you rats finds itself in the basement ...
Native skin on the creature.
Take, but still, I commanded. Shoot did not want to. In the bushes along the road you can put as much as you thugs. Sliding side door, I yanked sticking out of the opening leg. Chernen'kii thundered down the stairs. I pulled out the knife, but it was too late. Crybaby jumped to his neck, jerked his mouth, and the earth was filled with blood.
Phew, that's all that was enough for me.
Crybaby triumph twisted his ears, supposedly know ours. I look showed Cry-Baby "hide behind the stove", and he is slowly drawn into the trailer. On the floor lay three related stalker. In the corner stood a blue metal box. I along the wall went up to him and gently opened. Well, I was lucky, two distinct "Abakan" and six horns armor-piercing rounds. Given the margin in a backpack, it turned out very well. Quickly removing the gun and ammunition in a backpack, I raspihal horns pockets kombeza one machine hung on the right shoulder, threw a second behind. Leaning over the nearest stalker, I cut the ropes on his arms and legs, it is quickly repeated in the second and went to third.
In short, the guys now bandits grapple with the warriors. I intend to support the fighters. Who itself, in a handful of ass and go. Who is with me, and called ahead. Well?
Mikola Statsyuk, junior reserve sergeant responded to my speech stocky burly white eyebrows.
With their bare hands not much navoyuesh gently spoke a middle-aged man with a mustache brush. He stared into my knife. I realized that he saw a golden trident on the handle. Blade got me this chance, but he was telling me this story was not going to.
I stuck my head out the door.
Cry-Baby, his, miss. There, under the "two hundredth" staircase. Equips.
I removed the "Abakan" and handed it Statsyuku, has issued two rounds of armor-piercing horn, three conventional, five bandages and first-aid kit. A gaunt the punk with a transparent and thin neck, I gave the gun and bandolier. The van returned mustache.
Clean you have removed it, friend centurion, one shot of besshumki and neck is gone. And we are here and do not understand what it tumble. AKM rounds and he only half horn.
I emptied onto the floor remaining forty-six loose rounds and armor-piercing horn with the eleven, said a first aid kit.
You kid is up the rear, then gently pull up. How many people with poker?
Seven or eight. Who "Kalash", who "Viper". Meeting the fighters will be at the bridge, in order not to not to go, the most convenient place.
Come on, Sergeant, I commanded.
Good luck, young man squeaked.
Okay. I looked to mobile - 10.03.
You come across the street and to the right, and I left. As you will see, what exactly reptile srezhesh, start, I will support and care. Pull them from the bridge.
Yeah, and then the soldiers in chain stretch and poker kranty.
Working.
Mikola darted across the street, and I walked on the edge of one's neighbor. Crybaby crept through the bushes fifteen meters away from me.
I moved to seventy meters, when literally next zhahnul grenade launcher, a serious thing, seven kg. Hit machine-gun fire and in front of me stood four black back. All thirty-armor-piercing rounds, I put in a long line from right to left in a meter above the ground. Right hit "Abakan" Mikola. He gave four short queue for two or three rounds each. Replacing the horn, I jumped to my godson. Ready. Jump the road, I was faced with Mikola.
Well, lucky you, friend of the centurion, he said. - The two of eight and we have a single scratch.
Okay, come on, look, that warriors.
Hey, men! Do not shoot your own.
Just in case of fire ducking, we Mikola went to the bridge. Warriors were three deuces. The latter, which appeared only on the bridge, smashed to pieces thrower poker. Closest to us, just descended from the bridge, flogged in the emphasis of the five machines. In the middle of the road was moving a third deuce. We Mikola approached them. Guard Captain was bad. Turn on the left foot, concussion from the blast. Second with stripes sergeant looked dumbfounded, but a whole.
I practiced motion pulled the blade. The sergeant saw the trident and something tried to think. The attempt is a failure.
You that, a fighter, not taught to provide care to the wounded? - I asked, strutting Captain trouser leg.
Quickly splashed on his wound spring some water, he poured the rest of shell-shocked officer in the mouth. To revitalize the thought process I straightened up and gave the sergeant a kick in the ribs. Before I had an example to kick him once more, as the captain put four non prick and ran to bandage his leg.
That's good. Ban Mikola, run down to our rear, let the trophies will be engaged, and he quickly to me.
Statsyuk disappeared.
Well, that fighter awake? Announce the tasks assigned to the group.
A military secret.

* Внимание! Информация, представленная *