Николай Грошев Дыхание Зоны

Николай Грошев
 
Дыхание Зоны
 
Пролог
 
– Здравствуйте. – Произнёс уже немолодой человек, сумевший, несмотря на возраст, сохранить весёлый неунывающий взгляд и копну густых чёрных волос. Он кивком указал своему гостю на резное кресло, обитое мягкой чёрной кожей, больше напоминавшей бархат, нежели кожу. Кресло стояло напротив его рабочего стола, очень красивое кресло. – Алексей Николаевич, вы заставляете себя ждать. Должен заметить вам, это не слишком вежливо.
– Простите. Много работы. – Произнёс Алексей Николаевич, принимая приглашение и садясь в кресло. Расправил складки пол своего серого пиджака. Пригладил седые волосы, сморщенной старческой ладонью, всё ещё сильной и крепкой, несмотря на весьма солидный возраст её владельца. Та же ладонь мягко коснулась резного подлокотника. Стального цвета глаза старика, холодно взглянули на лакированное дерево, потом на хозяина кабинета. – 18 век, если я не ошибаюсь? Из Лувра, не так ли?
– Разбираетесь в таких вещах? – Спросил собеседник, заметно оживившись и даже тепло улыбнувшись, своему гостю.
– Немного. Недёшево вам обошлось это кресло. Явно недёшево.
– Да, увы. Старинные вещи так прекрасны, но так дороги!
– Зачем вы вызвали меня Сергей Леонидович? – Не двинув ни единым мускулом лица, спросил гость, обрывая тему разговора. Он вовсе не считал старинный хлам, на вроде этого тяжёлого кресла, в которое возможно, когда-то, помещали свои задницы короли Франции, чем-то необыкновенным. Антиквариат. Он считал старую рухлядь именно тем, чем она и являлась – старинной рухлядью. Лично он предпочитал резную мебель вышедшую из мастерских современных мастеров. Правда, только ту, которая создавалась в стиле таких вот трухлявых раритетов.
– Зачем? – Довольно натурально удивился хозяин кабинета. – А вы не догадываетесь?
– Велес?
– Велес. – Кивнули в ответ. – Наш мальчик меня беспокоит.
– Велес перспективный юноша. – Алексей Николаевич говорил так же холодно. Лицо каменно-хмурое, как и всегда. Оппонент внимательно смотрел в это лицо, но угадать по его выражению истинное отношение Алексея Николаевича к Велесу, не смог. – Он ни разу не ошибся и пока приносит Организации доходы в разы большие, чем любой другой босс.
– Да-да. Вы совершенно правы. Но, то, что он натворил в Японии, по-вашему, это не было грубейшей из всех возможных ошибок?
– Нет. Он поступал в соответствии с целями и методами Организации. И почти добился успеха. Если бы мы не были заинтересованы в сохранении таких групп как Якудза и Триада, он сумел бы взять этот рынок. Парень не учитывал в своих действиях этих интересов Организации. Потому что не знал о них.
– А это, увы, Алексей Николаевич, ошибка ваша. Не так ли?
– Да. – И снова ни тени эмоций. Сергей Леонидович улыбался всё так же приветливо. Его гость всё так же хмурился. – Я не желаю терять таких людей как Велес, только что бы выгородить себя.
– Похвально. – Кивнули в ответ. – Вашу ошибку сочли простительной. Кстати, лично я высказывался за то, что она простительна Алексей Николаевич.
– Вы так же высказывались за то, что вина за ошибку лежит целиком на Велесе и его нужно убрать. Если бы не существовало Зоны, ваше мнение учли бы, проигнорировав моё.
– Я и сейчас считаю, что его следует убрать. Не из-за этой его глупой бравады и ошибок, которые он обязательно наделает – это вопрос времени. Нет, дело не в этом. Видите ли, Алексей Николаевич, ваш тёзка непредсказуем. Импульсивен.
– И слишком умён?
– Да. Слишком. Он будет, быстро расти в весе. Таковое мнение всех нас. Со временем, он займёт ваше место Алексей Николаевич, либо поднимется ещё выше. Впрочем, выше он всё равно поднимется, со временем, и, конечно, если останется жив. Но я думаю, он не останется. Велес сделает ошибку.
– Вы пытаетесь убедить меня, что этого юношу надо заставить бесследно и навсегда исчезнуть? Но разве моё мнение что-то в этом вопросе решит?
– Однажды оно уже сохранило ему жизнь. Теперь он задвинут далеко, его не видно, почти не слышно и однажды его промах будет забыт. Тогда он поднимется выше.
– И до этого момента он дожить не должен?
– Именно. Вы согласны со мной?
– Нет, не согласен. Пока он не совершил ошибку, серьезную ошибку, ему нечего бояться. Но, если таков ваш прямой приказ Сергей Леонидович, я сейчас же отправлю за ним Ангелов или, лучше своих собственных людей. Через пару дней Велес исчезнет.
– Нет-нет, что вы. – Весёлый взгляд заметно помрачнел. – Я не самоубийца, что бы отдавать такой приказ. Смерть этого юноши никому не нужна.
– Кроме вас?
– Кроме меня. Я считаю, что ему не место, даже на том уровне, до которого он добрался, но, увы, он и правда, приносит нам просто огромные прибыли… – Сергей Леонидович грустно вздохнул. Его гость с трудом удержался от гримасы отвращения. Слишком хорошо он знал этого человека, что бы не понимать, как лживы все эти чувства, что сейчас отражает его лицо. Нечто подобное, творил подчинённый непосредственно ему, босс Велес, но с этим парнем, он всегда знал, где игра, а где настоящие чувства. С хозяином этого кабинета, до отказа забитого старинной мебелью, он почти никогда не мог угадать истинных его чувств. – Но он слишком непредсказуем и слишком импульсивен. Вы понимаете, что я хочу сказать?
– Да. – Алексей Николаевич, по-прежнему не выражал своих эмоций, но внутри загорались огни бешенства, вызванного больше не рассуждениями этого человека, а тем, что этот сопляк втолковывал свои грёбаные рассуждения ему! Конечно, положение хозяина этого кабинета в Организации было заметно выше, чем его собственное, но этот факт совсем не охлаждал его гнева. – Вы ищите сторонников на случай, если парень поднимется слишком высоко и станет угрожать лично вам.
– В точку. Это называется упреждающий удар. Если уж я не могу покончить с этой угрозой, ещё до того как она станет явной, я хотел бы быть уверен, что смогу уничтожить её, когда она станет настоящей угрозой и проблемой для меня.
– Разумно, но ничем не могу помочь. Я уверен в парне.
– Понимаю. Понимаю вас, но если он станет угрожать лично мне…
– Я не пошевелю и пальцем. – Был ответ, и Сергей Леонидович не смог совладать с собой. В его глазах мелькнула тень ярости, той дикой ярости, что позволила ему взойти на этот трон. Её тут же подавил тот разум, который позволил ему на троне удержаться, однажды достигнув его. – Но если парень станет угрозой Организации, или её целостности, я уничтожу его. Если он перестанет быть полезен, он так же будет уничтожен. Это вас устроит?
– Не совсем.
– Мы проведём одну игру вокруг него, игру, пешки для которой уже готовы, но которые я планировал разыграть гораздо позже. Если парень ошибётся – он исчезнет.
– О! Это меня устроит. Пока. Пешки, я так понимаю, из прошлого парня?
– Не имеет значения. Пешки подобраны и будут отработаны мной. Как только представится случай сделать игру естественной, она начнётся.
– Думаю, это случится скоро, не так ли?
– Скорее всего. Страна у нас беспокойная. Всё время что-то случается…, я пойду?
– Да-да, можете быть свободны… – Алексей Николаевич был уже у выхода, когда хозяин кабинета окликнул его. – Простите, совсем я заработался, даже забыл о вашем недавнем несчастье. Как вы себя чувствуете Алексей Николаевич, после операции?
– Превосходно чувствую. – Он был удивлён, куда сильнее, чем доводилось удивляться ему за последние двадцать лет. Он был абсолютно уверен, что об этом известно очень немногим людям и что вычислить этих людей невозможно. Да он всегда считал, что сами его операции никому неизвестный секрет! Выходит…, знает. Падла. Слишком это знание опасно: оно его слабость и его тщательно хранимый секрет, хранимый на протяжении многих лет. Удар был нанесён грамотно и сильно. Тем не менее, лицо старика осталось каменно непроницаемым. – Благодарю за беспокойство. В моём возрасте такие операции, могут плохо кончиться.
– Да уж, Алексей Николаевич, в вашем возрасте…, кстати, а сколько вам?
– 63, будет. – Ответил он, предчувствуя, что сейчас услышит и, боясь этого предчувствия.
– Правда? Знаете, я всегда был восхищён вашей способностью, сохранять крепость тела и бодрость духа. – Сергей Леонидович хищно оскалился, на миг, приоткрыв для своего подчинённого, ту суть, что являлась истинным его ликом: хищник, беспощадный, осторожный и сильный хищник. – Двадцать лет я вас знаю, а вы нисколько не изменились. Та же седая шевелюра, ни одной новой морщинки, всё так же острый ум и крепкие руки.
Алексей Николаевич молчал, борясь с эмоциями – знает! Билась в его мозгу мысль – он, падла, знает!
– 62…, а, сколько на самом деле, мой друг, сколько?
– Моё мнение по-прежнему не изменилось Конус. – Холодно ответил ему Алексей Николаевич. А вот Сергей Леонидович, известный так же как Конус, правда, в очень далёком прошлом, не смог. Этим именем его не называли многие годы. Он резко откинулся на спинку своего кресла и злобно скрипнул зубами. – Слишком много эмоций Конус. На твоём уровне, они уже роскошь, которую нельзя позволять в присутствие других людей.
– Насколько я понимаю Араб. – Последнее, Конус сказал с какой-то злобной радостью, но имя Араба, произнесённое применительно к нему, на него не произвело такого впечатления как на Сергея Леонидовича…, Велес, этот молодой свинёнок, не упускал случая назвать своего босса именно этим именем. Только недавно прекратил, гадёныш, заметив, что реакция уже совсем не та, что раньше. Точнее никакая вообще. – Насколько я понимаю, вы уже не совсем человек.
Араб не ответил, просто покинул кабинет своего босса. Что он может ответить тому, чьи дни сочтены? Он понимает это – Конус всё понимает и боится. Понимает, правда инстинктивно, на животном уровне. И пытается спасти свою шкуру. Но он решает не те проблемы – страх мешает думать и он делает ошибки, не замечая реальной угрозы, но пытается бороться с той, которая ещё даже не оформилась. Такое – жизнь не прощает. Конус труп. Просто пока, его не кем заменить. Но это не надолго…
Идя по коридору, красивому коридору, отделанному светлыми деревянными панелями, Араб остановился. Возникла одна интересная мысль. Почему бы не спасти Конуса? Он попал в такое положение, что спасти его будет непросто, но тот, кто это сделает – он получит данного босса со всеми потрохами. Нужна ли Арабу ещё одна такая фигура в Организации? Фигура, живущая и действующая, лишь пока он дёргает соответствующие ниточки. Марионеток на этом уровне у него нет. Он всегда считал, что на таком уровне они и не нужны. Но, что если он ошибается? Ведь и Конус, однажды может пригодиться, а спасти его он может, ничем лично не рискуя. Не рискуя? На первый взгляд – нет. Но тут нужно всё хорошенько обдумать. Просчитать все возможные последствия, вот, тогда можно будет принять решение. Араб никогда не принимал поспешных решений. Самая главная проблема с Конусом – его чрезмерное знание о самом Арабе. Что ж: он обдумает всё и примет решение. Возможно, Конус, останется жить. Возможно, нет.
– Здравствуйте.
Поздоровался с ним, важный толстенький человечек, вперевалочку бредущий по коридору. Араб кивнул в ответ, даже не посмотрев, кто это был. Вроде министр…, а может из депутатов кто. Фигура, ещё одна из бездушных фигур, которые Араб, иногда двигает по доске, если ему этого хочется и если это ему выгодно.
Он посмотрел на свою левую руку, ту, которой опёрся на изгиб деревянной панели, остановившись здесь. Осторожно разжал пальцы. Фигурная завитушка панели, треснула. Придётся менять эту панель. Ещё немного денег налогоплательщиков уйдут в пустоту.
Араб поднял кисть к лицу и несколько раз сжал-разжал кулак. Пальцы слушались неплохо. Приподнял рукав пиджака. Розовый рубец почти зажил. Скоро совсем исчезнет. Знает ли Конус, какая именно операция была проведена на этот раз? Знает, что левая рука Араба, теперь состоит не из костей и мяса? Знает. Как он сказал – не совсем человек…, падла. Но сколько знает на самом деле? О скольких операциях знает? Опасно. Такие знания не должны попадать к боссам. Ни к тем, что снизу – ни к тем, что сверху. Вот и нервы не выдержали, панель сломал и сам того не заметил…, хорошая у него теперь рука. И сердце. И почки. И желудок. И…, Араб тяжело вздохнул – пожалуй, прав ублюдок Конус, он уже не совсем человек. Как это нынче говорят молодые? Кабарг? Да, кажется так: кабарг или что-то очень похожее…
Араб отбросил все эти мысли. Забыл на время о Конусе. О Велесе, которому он устроит маленькую игру на выживание, с живыми пешками. Всё равно ведь устроит. Чуть раньше, чем планировал, но и ладно. Ему это не повредит, а Велес…, хороший он парень. Но сколько таких хороших парней, Араб уже схоронил? Его жизнь и благополучие, потом Организация, потом всё остальное, включая эмоции.
Освободившись от ненужных мыслей, Араб огляделся. Коридор был пуст. Он позволил своему лицу растянуться в счастливой улыбке: день рождение. Сегодня у него настоящий день рождение, тот, о котором не знает никто из ныне живущих. Плохо только, что отмечать его он будет здесь. Как всегда, выпив бокал лучшего из тех вин, что мог дать этот мир. Всего бокал – больше нельзя. Алкоголь нарушает работу мысли, он ослабляет волю. Алкоголь заставляет делать ошибки. Один бокал – раз в год. Иначе нельзя.
Плохо только, что здесь. Эти стены помнят слишком много плохого. Они пропитаны кровью и смертью. Той, зряшной кровью и смертью, что никому не принесла выгоды. Пролитая зря. Умершие зря. Ему всегда было не по себе в этом месте. Как правители прошлого могли позволить себе такую непростительную ошибку как пустая растрата людского ресурса? Убийство само по себе, не несёт ничего кроме ненужных финансовых потерь. Труп принесёт копейки, живой человек способен сделать миллионы, для тех, кто будет руководить им. А тут…, идиоты. Они уничтожали то, что не умели использовать. Были слишком тупы, для своего уровня. Вот Конус, он такой же. Что бы использовать людской ресурс в полной мере, нужно быть гораздо умнее тех, кто испачкал эти стены лишней кровью. Как жаль, что в этих стенах такой человек появился так поздно! Такие гигантские суммы были потеряны из-за ошибок прошлых хозяев этого места. Что ж, теперь всё изменилось…, пока ещё меняется. Годы пройдут, прежде чем он забудет, что всё это памятник бездумному, зряшному расходу ресурсов и надгробная плита над теми финансами, что были безвозвратно потеряны. Долгие годы…
Араб двинулся вперёд по коридору, вновь непроницаемый и холодный, хотя ему и было грустно. Он не любил это место. Кремль всегда вызывал в его памяти совсем неприятные воспоминания…
 
1. Мэрия
 
– …Таким образом, артефакт А-75 более известный как "Собачья пасть", совершенно не пригоден для создания более-менее компактного ручного оружия. – Парень в белоснежном халате, мужественно выпрямился, и аккуратно расправил складки халата на груди. – Я даже скажу больше… Ой! Что вы делаете?!
Парень выпрямился на своём стульчике ещё сильнее и теперь шокировано хлопал глазами. Он не мог поверить, что на стекле очков у него прилип кусочек разжеванной бумажки, выпущенный из бумажной же трубочки. Но, больше всего, он не мог поверить, что плюнул в него этой бумажкой, его единственный слушатель в очень дорогом костюме-тройке, сейчас сидевший напротив и со скучающим лицом жующий очередной «снаряд».
– А? – Рассеянно спросил человек в костюме и поднёс трубочку к губам. Прищурился, тщательно целясь. Парень в халате пригнулся. Кусочек белой бумажки пролетел мимо. – Какая жалость…, промахнулся. Простите, вы не могли бы не шевелиться? Знаете ли, трудновато попасть, когда вы всё время крутитесь.
Парнишка профессорской внешности возмущённо открыл рот. Сказать ничего не успел – поперхнулся и малость закашлялся.
– Ур-ра! Точное попадание!!! – Просветлел лицом слушатель. Улыбаясь во весь рот, он поудобнее развалился в мягком кресле, являвшемся частью весьма роскошных личных апартаментов профессора.
Профессор, в это время усиленно кашляя, согнулся пополам. С полминуты кашлял. Выпрямился. С твёрдым намерением разразиться нецензурной руганью, которую не любил и к которой, даже в юношестве прибегал крайне редко. В тот же миг, с детства хорошо воспитанный профессор, передумал ругаться. Совсем как-то передумал.
Слушатель держал в руках уже не бумажную трубочку. Прикрыв один глаз, высунув кончик языка, он с искренним азартом целился в лоб профессора, маленьким симпатичным пистолетом типа «берета».
– Так, когда вы говорите, дорогой мой профессор, вашими трудами мы получим первый рабочий вариант ручного оружия на основе "Собачьей пасти"?
– Хр-р-р… – Несчастный учёный человек младых лет, мгновенно пропотел. С трудом ему удалось выдавить из себя. – Три месяца, господин Велес. Всё будет в лучшем виде.
– Да? Правда? – С видимым сожалением, Велес опустил пистолет и грустно так добавил. – Значит, я вас сегодня не убью? Какая, знаете ли, жалость! Точно сможете сделать?
– Д-да.
– Знаете дорогой мой Франкенштейн. – Профессор поморщился, услышав своё нелюбимое и немного жутковатое прозвище, но, принимая во внимание, что он воспитывался в приличном обществе, скромно промолчал. – Я вас почти люблю. Нет, серьезно. Стоит мне зайти к вам, и вы обязательно обрадуете меня очередной сумасшедшей, но просто гениальной идеей. Вот хотя бы эта "Собачья пасть": поразительно Франкенштейн, просто поразительно! Я ведь всегда считал, что из этой затеи совершенно ничего не выйдет! Но вы так уверенно говорили, так убедительно заверяли меня в своей полной готовности создать для нас очередное маленькое чудо, что я всей душой поверил в вас. И скромно уступаю вашей просьбе, создать это чудо всего за каких-то два месяца!
– За три. – Слабо пискнул профессор.
– Что? – Велес поднялся на ноги и почти ласково улыбнулся профессору. – Вам видимо нездоровится, дорогой мой друг. Что-то вас совсем не слышно. О! Да вы весь пропотели! Кстати, возможно вас это немного развеселит и ваша хандра пройдёт. Лиза совсем недавно смогла получить настоящего зомби! Представляете? Давайте пойдём вместе и посмотрим на это удивительное достижение науки. Зайдём внутрь клетки, посмотрим на него поближе: может, вы отпустите пару замечаний. Вы главное, не бойтесь – его вчера покормили…, или позавчера?
– Нет! – Почти взвыл профессор. Вскочил на ноги и практически заорал, принимаясь суетливо бегать по комнатке, время от времени, натыкаясь на предметы меблировки. – Мне надо работать! Я не могу никуда идти!
– Да? Ну, как хотите. – Велес пожал плечами. Повернулся к дверям. У самого порога, вдруг радостно улыбаясь, повернулся к белому как мел профессору. – Мой друг, я придумал! Я же вижу, как вам не терпится посмотреть на этого чудесного голодного зомби! Зачем вам куда-то идти? Я окажу вам любезность, ведь вы мой друг: я лично приведу его сюда и отпущу. Вы с ним тут побегаете, поиграете во что-нибудь, развеетесь немного.
– К-кого п-приведёте?
– Как кого? – Удивился молодой человек по имени Велес. – Зомби, конечно же!
Франкенштейн тихонько ойкнул, позеленел и мягко осел на пол.
– Надо же! – Удивлённо приподнял брови Велес. – Как искренне он радуется! Впечатлительный юноша. С такими приятно работать.
Велес рассмеялся и покинул комнату, где профессор отдыхал и проделывал всё бумажную работу.
Уже через десять минут, тихо матерясь, человек по имени Велес, добрался до выхода из этой довольно большой и запутанной части подземного комплекса, целиком отданной профессору. Набрав код, он подождал, пока тяжёлая бронированная дверь отворится, и выскользнул в коридор. Ещё раз, уже беззлобно матюгнулся. Покинутая часть комплекса, раньше была совершенно нормальным, можно даже сказать типовым строением, его собственной планировки. Её строили как геометрически идеально правильный параллелепипед, внутри разделённый на десяток сегментов-комнат. Профессор, за два без малого года своих исследований, умудрился хотя бы по одному разу разнести в пыль стены и всё содержимое восьми из десяти комнат. В результате последовательного восстановления комнат, возведения новых стен, взамен уничтоженных учёным, сия часть комплекса превратилась в лабиринт. А так как регулярно гремели новые взрывы, берлога профессора постоянно преображалась. Не всегда взрывы, в привычном понимании этого слова – один раз совершенно бесшумно, исчезла целая лаборатория, со всем содержимым, метр бетонного пола и часть потолка. Организации сие удивительное действо обошлось в три с лихом миллиона долларов. Не считая уничтоженного артефакта, весьма редкого и очень дорогого. Тем не менее, Франкенштейна не кончили тут же на месте, за такие дорогостоящие фокусы, а выдали новый артефакт, восстановили лабораторию и пожелали всяческих успехов в нелёгких трудовых буднях. Всё-таки его работа приносила Организации буквально тонны приятно хрустящих зелёненьких таких бумажек…
– Может, в расчётах перейти на Евро? – Задумчиво спросил человек по имени Велес, не торопясь, шагая по коридору. – Что-то нынче беспокоит меня благополучие господина Бакса…. Или на монгольские кубрики? А что! Вот смеху-то будет.
Велес рассмеялся, представив, как вытянется лицо Араба, когда он явится в Москву с таким любопытным отчётом:
– Наша прибыль за два последних месяца составила семьсот биллионов кубриков. Фуры с деньгами уже перебрались через границу и следуют к Москве. Я уже договорился с мэром, об аренде Черкизовского рынка – там и разгрузим наличность.
Хохотнув последний раз, Велес остановился у двери лифта. Нажал кнопку. Двери открылись, и он вошёл внутрь. Там имелось только две кнопки. Немного подумав, он нажал нижнюю. Как всегда движения лифта не ощутил.
– Наверное, за фуры с кубриками, Араб меня лично пристрелит. Нервный стал старикан. Возраст, что тут поделаешь? Шуток совсем уже не понимает.
Створки спрятались в стенах, и Велес шагнул в точно такой же коридор, какой недавно покинул. Тоже почти тридцать метров в длину. Тоже с бронированной дверью в конце себя. И большой комнатой, во всю ширь этажа, за ней. Как и наверху, здесь также работал учёный. Правда, немного иного профиля.
– Лиза! Крошка, куда ты спряталась от дяди Велеса? – Изображая искреннюю радость на своём лице, произнёс Велес, когда дверь открылась, и он вошёл внутрь «прихожей».
Здесь порушений никаких никогда не происходило и всё осталось, как и было при строительстве. Он очутился в длинной узкой комнате. Даже можно сказать комнатища: двадцать метров в длину, перпендикулярно коридору и пятнадцать в ширину. В ней имелось только две двери: в коридор к лифту и коридор, из которого можно было попасть во все помещения этой части комплекса. Конечно, Лизы здесь не было и конечно, она его не слышала. Похоже, Лиза усиленно работала над своим зомби, где-то в глубине сектора. А может, дрыхла где, некультурно храпя. Или ещё чего… Велес, хмыкнув, осмотрелся, пожал плечами и двинулся к дверям.
Не пройдя и половины комнаты, он застыл на месте, не закончив шага. По спине пробежал знакомый холодок – вестник близкой опасности. Что-то тут было не так. Что? Он стал медленно поворачиваться вокруг своей оси, изучая обстановку. Шкаф, ещё три таких же. Две пары ансамбля: стол-три-кресла-пуфик. Столы, стенки с книгами, телевизор, который ни разу не включался в нормальную электрическую сеть – последствие вполне удачного эксперимента по питанию электроприборов от артефакта «Электричка». Несколько диванов, у дальней стены перевёрнутый шкаф, с рассыпавшимися по полу книгами, кровавая полоса возле них…
– Бл…ь. – Велес волчком повернулся к двери в коридор, из которого только что вышел.
На него смотрел худой, средних лет мужчина. Лицо интеллигентное, сейчас слегка перекошенное и немного серое. Пасть, как и положено, широко открыта в полной боевой готовности. Глаза пустые, если присмотреться видно собственное отражение. Живописнее всего смотрится порванная в лоскуты шея.
Велес замер, внимательно следя за движениями совершенно мёртвого паренька. Он ждал его атаки. Данный экземпляр, был ни тем предоставленным Лизе рабочим материалом, что в недавнем прошлом звался Сергей Пируэтов, по кличке Погань. Кликоном он был обязан своей криминальной деятельности и некоторым милым особенностям личности и поведения, так что личное дело приговорённого к пожизненному заключению Сергея, можно было даже не читать, дальше строчки с погонялой. Парня им уступили за умеренную плату в одной из славных хохляцких тюрем. Сей мертвец, им не являлся. Серёжа Погань, прибыл к ним в национальном костюме украинского зэка. Данный двуногий щеголял в изорванном, пропитанном кровью, традиционном одеянии сталкера-нейтрала: бомж, короче, стопроцентный.
Сталкера доставили вчера. Хотя заказан он был уже три недели назад. К сожалению, в последние два прорыва, живых мертвецов, живыми взять не удалось – по каким-то пока неясным причинам, солдаты становились очень нервными, когда на них пёрли сотни ополоумевших мутантов из глубины Зоны. Начинали стрелять направо и налево, напрочь позабыв строгий наказ командира, коему было уплачено немало зелёных, захватить в плен зомби. В последний прорыв, чисто случайно, был отловлен данный образец. Солдатик с Кордона честно отработал уплаченную сумму. И вот теперь, этот образец, вознамерился пообедать заказчиком.
Зомби шагнул вперёд, неуверенно, даже с некоторым трудом. Сделал ещё шаг.
– Ты не стесняйся. – Подбодрил его Велес, хмуро разглядывая гнилую фигуру. – Смелее шагай, я съедобный и смею надеяться вкусный.
Видать зомби поверил. Шаги ускорились, почти до неспешного шагу. Велес нервно облизнул губы и почувствовал, как к лопаткам прилипла рубашка – пот прошиб.
К сожалению, берета за поясом, тут помочь не могла – ствол был пуст. Он никогда не брал с собой заряженное оружие, намереваясь побеседовать с Франкенштейном или Лизой, не без оснований опасаясь, что однажды, посреди беседы, не выдержит и спустит курок. Деловой, умный и должно воспитанный человек, конечно же, не мог позволить себе подобного безнравственного отношения к чрезвычайно дорогому ресурсу – гении на дороге не валяются. Вот и получилось, что кроме рук и ног у него сейчас никакого оружия нет. А что может сделать безоружный человек, против живого мертвеца, коему до фонаря переломы, синяки, потери конечностей и мертвы все до единой болевые точки? Не шибко много может. При встрече с таким подозрительным господином, местами мёртвым, наилучший выход для человека, бежать подальше и отсюда. К сожалению, выход к лифту перекрыл зомби, своим вонючим организмом, а внутрь сектора ломиться не имело никакого смысла, кроме попытки суицида. Раз сей труп тут бродит – в секторе бродит труп Лизы. Местами съеденный, местами нет. Оно конечно, даже неплохо – туда и дорога этой тупорылой овечке, но голыми руками воевать с двумя полноценными зомби Велесу не очень хотелось. Сегодня, вот совсем почему-то настроения не было.
 
Nikolai Groshev
 
Breathing Zone
 
Prologue
 
- Hello. - Said a middle-aged man, who managed, despite their age, maintain a cheerful cheerful look and a shock of thick black hair. He nodded to his guest on a carved chair, upholstered in black leather with a soft, more like velvet, rather than the skin. The chair stood in front of his desk, very beautiful chair. - Alexey, you force yourself to wait. I must say to you, it's not too politely.
- Sorry. A lot of work. - Said Alexei, accepting the invitation and sat down in the chair. Spread half folds of his gray jacket. Smooth gray hair, wrinkled old man's hand, still strong and sturdy, despite the very advanced age of its owner. The same hand gently touched the carved armrests. Steel-colored old man's eyes, cold look at the varnished wood, then on the master cabinet. - 18th century, if I am not mistaken? From the Louvre, is not it?
- Versed in such things? - Said the source, significantly brightening and even warm smile, his guest.
- Little. Not cheap cost you this chair. Obviously not cheap.
- Yes, unfortunately. Antiques are so beautiful, but so expensive!
- Why do you call me, Sergey Leonidovich? - Without moving a muscle person I asked guest, interrupting the conversation. He did not think the old stuff on like this heavy chair, in which is possible, once, put their ass kings of France, something extraordinary. Antiques. He believed the old junk is what it is - an old junk. Personally, he preferred carved furniture which appeared from the workshops of modern masters. However, only the one that was created in the style of such rarities that's rotten.
- What for? - Quite naturally I surprised owner of the office. - Do not you guess?
- Velez?
- Veles. - Nodded. - Our boy worries me.
- Velez promising young man. - Alexei said just as coldly. Face stone and gloomy as ever. The opponent stared at the person, but to guess at his expression of the true attitude of Alexei Nikolaevich to Velez could not. - He never made a mistake, and yet brings the organization's income is many times more than any other boss.
- Yes Yes. You are absolutely right. But what he has done in Japan, in your opinion, it was not the crudest of all possible errors?
- No. He acted in accordance with the purposes and methods of organization. And almost succeeded. If we were not interested in the preservation of such groups as the Yakuza and Triad, he was able to take this market. The guy does not take into account in their actions of those interests of the Organization. Because I do not know about them.
- And this, alas, Alexey Nikolaevich, your fault. Is not it?
- Yes. - Again, not a shadow of emotion. Sergey Leonidovich still smiled as affably. His guest all the same frown. - I do not want to lose people like Velez, just to shield themselves.
- Is commendable. - Nodded. - Your mistake considered pardonable. By the way, I personally spoke in favor of the fact that it is forgivable Alexei Nikolaevich.
- You also spoke in favor of the fact that the blame for the mistake lies entirely in Veles and it must be removed. If there were no zones, your opinion would be taken into account, ignoring mine.
- I still believe that it should be removed. Not because of his foolish bravado and error, let us make sure that it is - it's a matter of time. No, that's not it. You see, Alexei Nikolaevich, your namesake unpredictable. Impulsive.
- And too smart?
- Yes. Too. It will quickly grow in weight. This is the opinion of all of us. Over time, it will take your place Alexei Nikolaevich, or rise even higher. However, the higher it will still rise, over time, and, of course, if he stays alive. But I do not think he will. Velez makes a mistake.
- Are you trying to convince me that this young man must be made to disappear completely and forever? But is my opinion that some will decide on this issue?
- Once it has kept him alive. He pushed away, it is not visible, almost inaudible, and once his mistake will be forgotten. Then he rises above.
- And up to this point, he does not survive?
- Exactly. You agree with me?
- No, I do not agree. Until he made a mistake, a serious mistake, he has nothing to fear. But, if that is your direct order Sergey Leonidovich, I immediately send him the angels, or better than their own people. After a couple of days away Velez.
- No, you. - Funny eyes darkened noticeably. - I'm not suicidal, that would give such an order. The death of this young man's no use to anybody.
- Except you?
- Except for me. I believe that it is not the place, even at the level to which he got, but, alas, it is true, it brings us a huge profit ... - Sergey Leonidovich sad sigh. His visitor hardly resist the grimace of disgust. he knew too well that person, I would not understand how false all these feelings that now reflects on his face. Something like that worked directly subordinate to him, Velez boss, but this guy, he always knew where the game, but where true feelings. With a host of Cabinet to overflowing clogged with antique furniture, it is almost never able to guess his true feelings. - But it is too unpredictable and too impulsive. You know what I mean?
- Yes. - Alexei, still did not express their emotions, but inside lights lit rabies caused no more arguments of this man, and the fact that this jerk was explaining his reasoning fucking him! Of course, the position of the cabinet owner was markedly higher in the Organization than his own, but this fact is not cooled his anger. - Are you looking for supporters in case the guy will rise too high and will threaten you personally.
- Exactly. This is called a pre-emptive strike. If I can not do away with this menace, even before it becomes apparent, I would like to be sure that I can destroy it when it becomes a real threat and a challenge for me.
- Reasonable, but can not help. I'm sure the guy.
- I see. I understand you, but if it will threaten me personally ...
- I do not lift a finger. - Was the answer, and Sergey Leonidovich could not control himself. His eyes flashed a shadow fury of the wild fury that allowed him to ascend to the throne. She was immediately suppressed the intelligence that allowed him to stay on the throne, once reaching it. - But if the guy will be a threat of the Organization, or her integrity, I will destroy him. If it ceases to be useful, it will also be destroyed. It is good for you?
- Not really.
- We will hold one game around him a game for which the pawns are ready, but I was planning to play much later. If a guy makes a mistake - it will disappear.
- ABOUT! It will suit me. Till. Pawns, as I understand it, from the last guy?
- Irrelevant. Pawns are selected and will be worked out by me. As soon as a chance to make the game a natural, it will start.
- I think it will happen soon, is not it?
- Likely. Our country is restless. All the time something happens ... I'll go?
- Yes, you can be free ... - Alexei was already at the exit, when the owner of the office called him. - I'm sorry, really I gained even forgot about your recent misfortune. How do you feel Alexei, after the operation?
- Excellent feel. - He was surprised, much stronger than ever surprised him in the last twenty years. He was absolutely sure that it is known to very few people and that these people can not be calculated. But he always believed that his own operation an unknown secret! So ... he knows. Paddle. Too this knowledge is dangerous: it is his weakness and his carefully-kept secret, stored for many years. The blow was delivered correctly and tightly. However, the old man's face remained impenetrable rock. - Thank you for your concern. At my age, such operations can end badly.
- Yeah, Alexey Nikolaevich, at your age ... By the way, as well as you?
- 63, will be. - He replied, sensing that now hear, and fear of this apprehension.
- True? You know, I've always admired your ability to keep the body fortress and good spirits. - Sergey Leonidovich predatory grinned for a moment, opening to his subordinate, the essence of what is true of his face: predator, ruthless, discreet and powerful predator. - Twenty years, I know you, and you have not changed. The same white hair, no new wrinkles, still sharp mind and strong arms.
Alexei was silent, struggling with the emotions - he knows! Struggled in his mind the idea - he bastard, he knows!
- 62 ... as well as in fact, my friend, how much?
- My opinion still has not changed Cone. - Coldly replied Alexei. But Sergey Leonidovich, also known as Cone, however, in a very distant past, but could not. This name was not called for years. He slumped back in his chair and gritted his teeth angrily. - Too many emotions Cone. On your level they are a luxury that can not be allowed in the presence of other people.
- I understand Arab. - Last, Cone said, with a kind of malicious joy, but the name of Araba, uttered with regard to it, it did not make such an impression as Sergey Leonidovich ... Velez, this young svinёnok, never missed a chance to call his boss that name. Only recently discontinued, gadёnysh, noting that the response is not quite what it used to. More precisely, no at all. - I understand that you are not quite human.
The Arab did not answer, just left the office of his boss. What can he answer that, whose days are numbered? He understands it - Cone understands everything and is afraid. Understand, though by instinct, at the animal level. And he is trying to save his own skin. But he decides to not the problem - the fear interferes with thinking and he makes mistakes, not noticing a real threat, but is trying to deal with that which is not yet even taken shape. This is - life does not forgive. Cone corpse. Just now, he was not someone to replace. But not for long ...
Walking down the hall, a beautiful corridor with light wood paneling, Arab stopped. There was an interesting idea. Why not save the Cone? He was in such a position that it will not be easy to save, but the one who does it - he gets this boss with all the giblets. Do I need the Arabs another such figure in the Organization? The figure of living and acting, just as he pulls the corresponding strings. Puppet on this level it does not have. He always believed that at this level they are not needed. But what if he's wrong? After all, Cone, may one day be useful, but it can save him, I do not personally risking. Not risking? At first glance - not. But then you need to think carefully about everything. Calculate all the possible consequences, here, then we will decide. Arab has never taken a hasty decision. The main problem with the cone - it too much knowledge about the Arab. Well: He considered everything and decide. Perhaps cone, will live. Probably no.
- Hello.
Say hello to him, an important plump little man waddled wandering down the corridor. Arab nodded without even seeing who it was. Like the minister ... and maybe one of the deputies. The figure is one of the more soulless figures that Arab, sometimes moves around the board, if he wanted it, and if it is profitable for him.
He looked at his left hand, the one that leaned bending wood panel, stop here. Carefully opened his fingers. Figured twirl panel cracked. We'll have to change this panel. A little more taxpayer money will go into the void.
Arab picked up a brush to the face and clenched-fist unclenched several times. Fingers obey well. He lifted the sleeve of his jacket. Pink scar is almost healed. Soon disappear altogether. Is Cone knows what kind of operation was carried out at this time? He knows what the left hand Araba, now is not of flesh and bones? Knows. As he said - not quite human ... bitch. But how many know really? About how many transactions knows? Dangerous. Such knowledge should not be exposed to the bosses. No to the fact that the bottom - not to those above. That's nerves have not sustained, the panel broke and that he did not notice ... he is now good hand. And heart. And kidney. And the stomach. And ... Arab sighed heavily - probably right bastard Cone, he was not quite human. As it is now said to the young? Musk deer? Yes, I think so: the musk deer or something very similar ...
Arab discarded all these thoughts. Forgotten for a while about the cone. About Veles, which he had built a small game of survival, with live pawns. All the same, in fact satisfied. A little earlier than I planned, but okay. He did not hurt, and Velez ... he is a good guy. But how many of these good guys, Arabs had already buried? His life and well-being, then the organization, and then everything else, including emotions.
Freed from unnecessary thoughts, he looked Arab. The corridor was empty. He allowed his face stretched in a happy smile: birthday. Today he has a real birthday, the one about which no one knows of living. The only bad thing that he will celebrate it here. As always, I am drinking a glass of the best wines that can give this world. Total glass - no longer. Alcohol disrupts the thought, it weakens the will. Alcohol causes make mistakes. One glass - once a year. Otherwise it is impossible.
The only bad thing here. These walls remember too much bad. They are soaked with blood and death. That, zryashnoe blood and death that no one has brought benefits. Shed in vain. Who died in vain. He was always at ease in this place. As rulers of the past could afford such an unforgivable mistake as an empty waste of human resource? The murder itself, does not carry anything but unnecessary financial losses. The corpse will bring a penny, a living person is able to make millions, for those who will lead them. And then ... idiots. They destroyed that were not able to use. There were too dumb to his level. That cone, it is the same. To use human resources to the full, you need to be much smarter than those who smeared the walls of excess blood. What a pity that such a man appeared so late in these walls! Such huge sums have been lost due to errors of the past owners of this place. Well, now everything has changed ... yet changed. Years pass before he forgets that all this is a monument to thoughtless, zryashnoe consumption of resources and a tombstone over those finances that have been irretrievably lost. Long years…
Arab moved forward along the corridor again impenetrable and cold, although he was sad. He did not like this place. The Kremlin has always evoked in his memory absolutely unpleasant memories ...
 
1. Municipality
 
- ... Thus, A-75 artifact known as "Dog paste", it is not suitable for a more or less compact handguns. - The guy in the white lab coat, courageously stood up and gently straightened the folds of his robe over his chest. - I even more to say ... Oh! What are you doing?!
The guy stood on his chair and now even more shocked blinked. He could not believe that the glasses he stuck a piece of chewed paper discharged from the paper tube. But, most of all, he could not believe that he spat at this piece of paper, his only listener in a very expensive three-piece suit, is now sitting opposite and with a bored face chewing another "shell".
- A? - Absently I asked the man in a suit and brought his straw to his lips. Squinting, carefully taking aim. The boy crouched in a dressing gown. A piece of white paper goes. - What a shame ... I missed. Excuse me, could you not move? You know, hard to get there, when you are at all times cool.
The boy professorial appearance indignantly opened his mouth. Say did not have time - a little choked and coughed.
- Ur-ra! Perfect hit!!! - Brightened face the listener. Smiling from ear to ear, he was comfortably sprawled in an easy chair, it is part of a very luxurious private apartments professor.
Professor, at this time of increased cough, bent double. With half a minute to cough. He straightened. With the firm intention to break out of obscene insults, which did not like and which, even in adolescence rarely resorted. At the same moment, a child well-mannered professor, he changed his mind to swear. Just like something changed his mind.
Student holding a paper no longer straw. Covering one eye and sticking his tongue, he is a sincere passion aiming forehead professor, cute little gun-type "takes".
- So, when you say, my dear professor, your labors, we get the first working version of the hand-held weapons on the basis of "dog's mouth"?
- Xp-rr ... - Unhappy young age learned man, instantly propotel. With difficulty he managed to squeeze out. - Three months, Mr. Velez. Everything will be at its best.
- Yes? True? - With a visible regret Velez lowered the gun and so sad added. - So I'm not going to kill you today? Which, you know, the pity! Just be able to do?
- Y-yes.
- You know my dear Frankenstein. - Professor winced at their unloved and a little creepy moniker, but taking into account that he was brought up in a decent society, modestly silent. - I love you much. No seriously. Whenever I come to you, and you are sure to gladden me another crazy, but simply brilliant idea. That's at least this "dog's mouth": a strikingly Frankenstein, just amazing! Because I always thought that the venture will not work perfectly! But you surely said so convincingly assured me of his full readiness to create another small miracle for us, with all my heart that I believed in you.
 
ABOUT! Can you imagine?
 
What?

* Внимание! Информация, представленная *