Павел ГАПОНОВ Прорыв за сенсацией

Павел ГАПОНОВ 
Прорыв за сенсацией
 
Неприятность
 
Зеленовато-золотистые лучи солнца, пробившись сквозь густую листву, забирались в кабинет, отражались от полированного дерева стола, зеркал светильников, встроенных в подвесной потолок, и лакированных женских туфелек, пересекались друг с другом и старались ослепить как можно больше серьезных и задумчивых людей, собравшихся в тридцатиградусную жару только для того, чтобы выслушать мудрые руководящие указания.
Кондиционеры не справлялись с вязким горячим воздухом, и в комнате витало томительное ожидание окончания совещания, после чего можно будет уже отправляться по домам отдыхать до понедельника.
“В середине августа надо лежать на пляже где-нибудь поближе к экватору, пить холодное пиво и флиртовать с какой-нибудь милой дурочкой, запасаясь загаром на зиму, а не выслушивать в самом центре Минска очередную порцию демагогии Колобка”, – думал Сергей, любовно оглядывая ладную фигурку Светы, которая только выигрывала от строгого делового костюма. Та, не переставая сохранять самую глубокомысленную мину, изредка косилась в его сторону и, похоже, тоже думала о сегодняшнем вечере и о заказанном в приятном итальянском ресторанчике столике на двоих.
Колобок – он же главный редактор “Комсомолки ” и родственник одного из основных акционеров Олег Игоревич Красин, прозванный так за почти полное отсутствие шеи, короткие ноги и необъятный живот, – изрядно покраснев от жары, продолжал объяснять собравшимся журналистам, что “если они не станут работать лучше, то журнал разорится”, но он этого не допустит и “просто наймет, наконец-то, настоящих профессионалов”. Все прекрасно знали, что финансовое положение журнала было отнюдь не плачевным, и что недалекий Колобок просто в сотый раз пытается доказать самому себе свою значимость и показать умение “управлять людьми”.
Но внезапно его однообразный монолог прервался, он бросил взгляд на Сергея и, вспомнив о чем-то, резко сменил тему своего почти театрального выступления.
– Ко всему прочему, заболел ведущий рубрики “Экстрим”, а в следующем номере журнала должен быть большой материал по Аномальной Чернобыльской Зоне. Анонс уже сделан, потрачены огромные деньги на то, чтобы договориться с кем надо и попасть туда, а эксклюзив под угрозой срыва! И прекратите мечтательно улыбаться, Сергей Владимирович, – почти взвизгнул он, глядя в упор на Сергея, – Вы работаете над той же рубрикой и кому как не Вам, теперь прикажете готовить этот материал?! В отпуск можно сходить и в октябре, это теперь даже модно, – добавил он с издевательской улыбкой, – Билеты уже заказаны. Вылетаете сегодня вечером. Все! Разговор закончен! – рявкнул Колобок, заметив смятение на лице журналиста.
 
Знакомство
 
 
“Чертов Колобок, послал меня в эту гребанную Зону, прекрасно зная, что через два дня у меня должен быть отпуск! Теперь еще почти час трястись на этом грохочущем вертолете. О, Господи, как хочется спать!”, – Сергей спустился по трапу новенького ИЛ-100 и, устроившись в автобусе, зло бросил сумку на багажную полку.
Он ошибся. Уже через полчаса он мог наблюдать, как под вертолетом проплывал ощетинившийся колючей проволокой, бетонными надолбами и вышками, стволами БТРов и “Тунгусок” Чернобыль-4 – городишко на двадцать тысяч человек, центр всей жизни, проходившей в Зоне и ее окрестностях. Четвертым он стал после того, как его предшественники: Чернобыль-3 и Верхний Чернобыль, – были уничтожены Зоной. Это воспоминание провело холодной липкой лапой сдерживаемого страха по позвоночнику Сергея. “Ладно, прорвемся. Бывало и хуже. Всего две недели, а потом назад, в Минск. И сразу в отпуск со Светой!”…
– Надеюсь, что Вы не будете лезть, куда Вам не следует, а в Зоне будете беспрекословно выполнять все приказы закрепленного за Вами офицера. Иначе Вы вылетите отсюда, несмотря на все указания, которые мне дало руководство из Центра. Я прекрасно понимаю, как Вы сюда попали. Вам все ясно? – дежуривший на аэродроме полковник – заместитель начальника службы охраны Авиационного сектора был настроен жестко. Сергей не стал с ним спорить, соглашаясь со всеми его указаниями, тем более что нарушать их он и не собирался.
– Ваш первый выход в Зону назначен на 16-00 завтра. Инструктаж проводится с 10-00 в Учебном секторе. Явка обязательная. Опоздаете на десять секунд – считайте, что Вас здесь уже нет. А на сегодня все. В гостиницу Вас отвезут. Пока можете осмотреться в городе… и собрать материал для Вашей сенсации, – полковник развернулся и вышел из комнаты досмотра. Разговор был окончен.
Разобрав вещи, позавтракав (на десерт ему предложили пару пилюль, адсорбирующих радиоактивные шлаки и соли) и отоспавшись, Сергей вышел из гостиницы только поздним вечером. Побродив по вполне обычной с виду жилой части городка, единственной в которой в это время не действовал комендантский час, и вдоволь насмотревшись на усиленные армейские патрули, пару раз останавливавшие его для проверки документов, он зашел в один из трех ресторанчиков Чернобыля, над которым гордо переливалась неоном вывеска “Сталкер”.
Рестораном это заведение можно было назвать с большой натяжкой. Скорее оно походило на салун Дикого запада, какими их изображали в дешевых спагетти-вестернах. И посетители “Сталкера” лишь усиливали это впечатление. Но, вспомнив о том, что до ближайшего другого ресторана надо было идти несколько кварталов, а это означало, как минимум, еще одну встречу с патрулем и повторение всей процедуры проверки, Сергей решил остаться, тем более что запахи, доносившиеся из кухни, были очень аппетитны.
Едва Сергею принесли его заказ, и он набросился на неплохой кусок мяса из молодой телятины, как за его столик уселся крупный темноволосый мужчина лет пятидесяти с двумя литровыми кружками полными пива.
– А ты не похож на обычных новеньких, те в первый день только и делают, что глазеют на военных и их технику ну и, конечно, пытаются разглядеть ученых в их сумасшедших оранжевых скафандрах в Научном секторе. Да и не заходят обычно новички в “Сталкер”, репутация у него не та. Шел бы ты отсюда, мальчик. “Сталкер” – место опасное, и мы здесь новичков недолюбливаем, – незнакомец, обладатель крупной головы и глубоко посаженных карих глаз, поднял могучей рукой кружку, сделал большой глоток и, смахнув с пышных усов пену, холодно и изучающе взглянул на Сергея.
– Радушно вы здесь новеньких встречаете… И мы уже на “ты”… Послушай, мужик, если ты ищешь над кем бы поиздеваться, то поищи кого-нибудь еще. Я пришел сюда поужинать, а не выслушивать наезды местных аборигенов. Тебе полезно будет узнать, что на патрули и на БТР я не заглядывался потому, что семь лет отслужил в разведроте в Псковской десантной дивизии, и пока служил таких, как ты, ломал не раз и не два. Я доступно излагаю? – Сергей отодвинул от себя тарелку и бокал вина, а его тело уже привычно приготовилось к возможной схватке. За те пять лет, что прошли после окончания службы в армии, Сергей не потерял былой формы и был полностью уверен в себе. Правая рука сама легла на горлышко винной бутылки – самого подходящего из окружающих предметов на роль оружия, если не считать тупого столового ножа, которым он разделывал мясо.
– Ну ладно, не кипятись, приятель. Не хотел тебя обидеть, – слегка удивленно и примирительно пробасил абориген. Думалось мне, что ты еще один из этих мажоров, которые сюда прилетают посидеть пару месяцев в Научном секторе и смыться, пока с ними ничего не стряслось, ан нет. Я и сам по молодости служил в десанте, а береты друг друга не трогают, тем паче здесь. Володя я, а проще Волк, – и Волк протянул свою покрытую черной “шерстью” лапу Сергею в знак примирения.
– Сергей, – представился журналист, которому не хотелось лезть в драку без нужды, рисковать вылететь из Чернобыля-4, получив потом еще и нагоняй от Колобка и окончательно лишившись отпуска, – а ты что здесь делаешь? Ни на военного, ни на ученого ты не похож. Уж не сталкер ли? – Сергей не раз слышал истории о нелегальных искателях артефактов в Зоне, к которым, впрочем, и военные, и ученые относились довольно лояльно.
– Ну, ты, брат, начитался разной брехни и думаешь теперь, наверное, что здесь каждый второй – сталкер. Это все фольклор, хе-хе… Есть, конечно, сорвиголовы, которые в Зону ходят и притаскивают оттуда “товар” кое-какой. Но не по мне это, не для меня. Тебя-то каким ветром к нам занесло?
– Не ветром, а волей шефа. Хотя и говорят, что журналист – профессия свободная, я человек подневольный, вот и послали меня сделать “самый эксклюзивный материал в истории журналистики”, – скопировал Сергей занудный и полный чувства собственного превосходства голос Колобка, – Так что, будь моя воля – меня бы здесь не было.
– Вообще-то журналистов к нам не возят, военные за этим следят. Ну да не буду допытываться, как ты сюда пробрался, – усмехнулся Волк, – У нас это не принято. Значит, в Зону пойдешь? – бросил он резкий взгляд на Сергея.
– Да, а что? С военными, с “поводырем”, как мне сказали. Как слепого будут на тросе держать и не отпускать далеко, чтобы чего не вышло.
– Не бывает в Зоне поводырей. Учителя бывали, но редко очень. А поводырей там нет. Там каждый за себя отвечает. Засмотришься на другого – себя потеряешь, – Волк серьезно посмотрел на Сергея и, резко рассмеявшись, сменил тему разговора, – Да что там. Давай лучше пивка выпьем, да молодость вспомним. Десанту всегда есть, что вспомнить. Я ведь в свое время еще в Афгане навоевался, да и ты, небось, в какую-нибудь переделку попадал. Вон их сколько по бывшему Союзу за последние двадцать лет было.
 
Выход
 
 
Промучавшись пять часов в Учебном секторе, из которых три пришлось провести на небольшом импровизированном полигоне под палящим солнцем, а не в комфортном тренировочном зале, Сергей уже знал, как обращаться с защитным исследовательским скафандром (к военным скафандрам, в которые были одеты инструкторы, его даже близко не подпустили), и приборами, встроенными в это кислотно-оранжевое чудо современных технологий: дозиметром, телепатическим экраном, индикатором аномалий, рацией, радиомаяком, аптечкой с измерителями параметров жизнедеятельности, фляжкой и системой поддержания постоянной влажности и температуры. Со штатным АКМ, без которого не выходили в зону даже ученые, необходимости знакомиться у Сергея не возникло. Инструктор по оружию, увидев, как журналист обращается с автоматом, и внимательно осмотрев дыру в мишени, на месте которой до его выстрелов было число то ли ‘8’ то ли ‘9’, немного поколеблился,но всё же подписал бумаги, подтверждающие факт прохождения новичком экспресс курса по обращению со стрелковым оружием.
До выхода в Зону оставался час. Сергей сидел в тени, под раскидистым кленом и пил мерзкую жидкость, которая служила дополнительной защитой от радиации, и которую было необходимо выпить не менее чем за тридцать минут до выхода. Только сейчас он стал осознавать, что его ждет.
Он знал, что Зона, правда, совсем не та, что сейчас, возникла, когда он был еще мальчишкой, после взрыва на четвертом блоке Чернобыльской АЭС. Но тогда это была просто зона отчуждения, почти безлюдная и пропитанная радиацией, но лишенная всего того, что позже сделало ее Зоной. Ему было двадцать семь лет, когда произошел Первый Выброс. Никто до сих пор так и не смог понять, что же тогда случилось. Радиационная зона ЧАЭС, забытая к тому времени почти всеми, пустовавшая, безжизненная и уже привычная, вздыбилась, вспыхнула нестерпимо яркой вспышкой, вывернулась наизнанку, убила все живое внутри себя и на своих границах. Версия о новом взрыве на ЧАЭС отпала уже в первые часы. Но разведывательные группы, посланные к четвертому блоку, так и не вернулись. А когда на глазах у членов самой высокой чрезвычайной комиссии два вертолета, отправленные на поиски первых групп спасателей, в пятистах метрах от места взлета скрутило в кровоточащие металлические канаты, ощетинившиеся остатками лопастей, к зоне отчуждения были стянуты войска и исследователи оборонных НИИ, а вся информация о ней была на несколько месяцев полностью засекречена.
Из-за режима секретности только через полгода после этого стало известно, что во время строительства застав и блокпостов по периметру Зоны несколько сотен солдат погибло от атак мутантов, некоторые из которых могли подчинять себе людей, делая из них безвольных зомби. Тогда же мир узнал о том, что первый городок исследователей – Чернобыль-3 был полностью уничтожен лавиной обезумевших крыс, пришедших из Зоны и ушедших в нее спустя пару часов, когда над руинами города стоял кровавый туман – все, что осталось от двух тысяч погибших.
Люди отступили. Они отдали Зоне полосу шириной в три километра по ее границам, построили развитую систему заграждений, застав и устройств слежения и вдвое увеличили армейскую группировку. Контроль над Зоной осуществлялся с воздуха и с орбиты Земли. Был возведен новый научный городок – Верхний Чернобыль. Свое название этот отлично укрепленный и полностью автономный город, стоявший всего в пятистах метрах от первой линии заграждений получил за то, что его построили на искусственном холме, структура которого исключала возможность подкопа крысами или другими мутантами и обладала великолепной сейсмической устойчивостью. Все это было сделано всего менее чем за один год.
И разрушено за один день.
Спустя уже довольно большого отрезка времени после Первого Выброса произошел Второй. Нет, выбросы в Зоне происходили непрерывно, начиная с ее возникновения, и постоянно сокращающийся интервал между ними никогда не превышал одного месяца.
Зона выросла. Она расширилась, поглотив и трехкилометровую ленту ничейной земли, и узкую полоску защитных сооружений, и город на искусственном холме. Обстоятельства гибели Верхнего Чернобыля были покрыты тайной до сих пор. Ходили слухи, что город был разрушен за несколько часов до Второго Выброса, и что это вновь была атака мутантов. Но точно было известно только то, что родственники всех двенадцати тысяч жителей Верхнего Чернобыля хоронили пустые гробы, а место, где когда-то был этот город, стало закрытой зоной внутри самой Зоны.
С того дня прошло чуть больше трех лет. За эти годы люди возвели то, что сейчас на Западе с подачи одного из “желтых” журналистов красиво называлось X-Ray Defense Zone, официально значилось как Территория карантина, а для всех жителей воссозданного в старых границах Союза Советских Социалистических Республик было Линией Защиты или просто Линией. Между Линией и Зоной лежало десять километров абсолютно плоской выжженной земли, постепенно зараставшей мутировавшей растительностью и жестко контролировавшейся военными и учеными. Затем шла тройная полоса укреплений шириной в семь – восемь километров, и лишь, за ней, вновь на расстоянии нескольких километров, начиналась территория, заселенная исследователями и стражами Зоны. Внешний периметр Линии был охраняем и защищен ничуть не меньше внутреннего, а за ним в некотором отдалении размещалась не одна армейская часть быстрого реагирования.
Но главное было не в этом. Несмотря на то, что Зона медленно разрасталась, люди смогли не только создать систему защиты от мутантов, они, наконец, смогли проникнуть в саму Зону. Пусть всего на несколько километров и далеко не по всему Внутреннему периметру, но смогли. И это был первый успех.
Как только первые экспедиции внутрь Зоны дали положительные результаты (а таким результатом в начале было просто возвращение участников экспедиции без серьезных повреждений), доступ к Зоне иностранцев был полностью запрещен. Попасть на Линию для посторонних или выбраться из нее на Большую землю для аборигенов стало почти неразрешимой задачей. И хотя информация о Зоне была доступна в большом объеме, а официальные новости о ней постоянно публиковались, почти никто за пределами Линии не знал ничего действительно важного о том, что же творилось в Зоне. Общественное мнение было умело успокоено. Конечно, о Зоне не забыли, но толпа обывателей, погруженная в свои мелочные проблемки и гордо именуемая демократическим обществом, уже стала терять интерес и привыкать к ней.
Очень мало кто был в курсе того, что знания даже самых посвященных ученых и военных на Линии не сильно отличались от знаний какого-нибудь забулдыги с окраины бескрайнего Союза. Зона оставалась загадкой. И хорошо информированные люди прекрасно понимали, что все системы защиты от ее аномалий почти бесполезны в случае серьезного выброса, и что знания известных артефактов не несут в себе даже сотой доли процента той информации, которая была нужна для понимания Зоны. А понять ее было жизненно важно. Интервалы между выбросами постоянно сокращались и уже не превышали недели. Никто не знал, что произойдет, когда они сольются в один непрерывный Выброс, но ученые прекрасно осознавали то, какая угроза таится в этом, хотя официально и делали прямо противоположные заявления об уверенном продвижении отечественной науки по пути к разгадке тайн Аномальной Чернобыльской Зоны. Вот почему исследователи на Линии работали в три смены и не останавливались ни на минуту.
Центром этой странной жизни стал Чернобыль-4 – город военных, ученых и сталкеров, построенный в двадцати километрах от Зоны. С ее ростом, расстояние постоянно сокращалось и сейчас уже не превышало пятнадцати километров, но город продолжал жить и функционировать в своем обычном для Линии режиме. Он был разделен на семь частей: Военный, Научный, Учебный и Карантинный секторы, Жилой сектор, Авиационный и Контрольный секторы, – разделенных блокпостами и бетонными стенами. Город имел собственную серьезную систему защиты и был единственным окном Линии во внешний мир.
Сергей, находясь в Карантинном секторе и готовясь впервые выйти в Зону, не испытывал страха перед мутантами, но воспоминания об аномалиях, которые, по слухам, убивали даже опытных сталкеров, заставляли ладони противно и мелко подрагивать. Зона, далекая, непонятая и пугающая, но никак не влиявшая на его привычную прежнюю жизнь, теперь стала нестерпимо близкой, реальной, почти осязаемой. Она готовилась принять нового непрошеного гостя, встретить его, изучить, проверить, ощупать, залезть в самые темные глубины его сознания и поселиться в них. Хотя, может быть, не надолго, может быть, только до того часа, когда он станет пищей для одного из ее порождений. Он чувствовал это, не понимая, откуда пришло это ощущение и страшась его.
– Подъем, журналист, – его инструктор по выходу в Зону – моложавый майор с тонким и длинным белым шрамом вдоль всей загорелой левой щеки, закованный в военный защитный скафандр и вооруженный последней модификацией СВУ, прервал гнетущие размышления Сергея, – Не дрейфь, всем страшно в первый раз. Далеко мы тебя не поведем. Так, устроим, экскурсию по окраинам. Там и бояться-то нечего. Пара комариных плешей, да изредка контроллер какой-нибудь выползет. Вот тогда и нервничать придётся. Но у нас экраны, так что не бойся – зомби не станешь… наверное, – и майор расхохотался довольный своей шуткой.
Сергей, майор и еще трое солдат запрыгнули на броню БМД, которая тут же рванула с места и, проскочив блокпост городской защиты, направилась к третьему эшелону Внутреннего периметра.
– Да, запомни, – выкрикнул майор, пытаясь заглушить рев двигателя, – в Зоне имен нет, она их не любит. Так что ты будешь Журналистом. Я – Шрам. С нами пойдут еще Зеленый, Голова и Стрелок, – говоря это, Шрам показывал дулом своей СВУ на спины солдат, сидящих перед ними.
Голова действительно был обладателем очень крупной белокурой головы, постриженной под бокс. Стрелок, судя по снайперским значкам у него на груди, неплохо стрелял и был вооружен какой-то неизвестной Сергею снайперской винтовкой с очень объемным магазином. Происхождение прозвища Зеленого так и осталось для журналиста тайной.
Проезжая через Внутренний периметр, Сергей понял, что его страхи не беспочвенны. На протяжении нескольких километров по всем правилам военной науки была развернута мощная система обороны: вышки, бетонные стены и надолбы, заграждения из “колючки”, часть которых была под током, танки, БТРы, огнеметы, тяжелые пулеметы, легкие скорострельные десантные орудия и немалое количество солдат.
Оказавшись на передовой Внутреннего периметра, БМД круто повернул направо и, проехав около километра, остановился у блокпоста.
– Все, приехали, – объявил майор, спрыгнув на землю и разминая затекшие ноги, – Пошли, Журналист.
Вся пятерка, готовая к посещению Зоны, забралась по металлической лестнице на охранную вышку. Верхняя площадка вышки была очень просторной, и от нее в Зону уходил десяток тросов, заканчивавшихся на такой же вышке, которая стояла примерно в ста метрах от первой. Вокруг второй вышки на земле были разбросаны какие-то желтые круги, а чуть дальше были расставлены металлические штыри, выкрашенные в цвет скафандра Сергея.
– Идем по одному, Журналист третьим, остальные как обычно, – майор за время подъема на вышку потерял часть своей веселости. Его колючие глаза внимательно осматривали небольшую площадку, почти лишенную растительности, вокруг второй вышки, а палец уже лежал на спусковом крючке снятой с предохранителя СВУ.
– Подожди, дай я хотя бы несколько фотографий сделаю, – остановил майора Сергей и достал из небольшой нагрудной сумки цифровой “Олимпус”.
– Делай, только недолго. Время не ждет, – майор явно немного нервничал, хотя и держал себя в руках.
Отщелкав с десяток фотографий и сняв тридцатисекундный ролик с панорамой Зоны, Сергей спрятал фотоаппарат в сумку и снял автомат с предохранителя.
Все включили оборудование скафандров, влезли в подвесные мягкие люльки, пристегнули карабины и один за другим по тросам перебрались на дальнюю вышку.
 
Paul Gapon
Breakthrough for sensation
 
Trouble
 
Greenish golden rays of the sun breaking through the dense foliage, climbed to the office, reflected on the polished wood table mirrors lamps built into the ceiling, and painted women's shoes, intersect with each other and trying to dazzle as much as serious and thoughtful people can be gathered in thirty-degree heat only to listen to the wise guidance.
Air conditioning could not cope with viscous hot air in the room soared tedious wait the end of the meeting, after which it will be able to go home to rest until Monday.
"In mid-August should be lying on a beach somewhere closer to the equator, drink cold beer and flirting with some pretty silly, stocking tan in the winter, and not to listen to the next portion of demagoguery Bun in the center of Minsk," - thought Sergei lovingly Okay looking figure of light, which benefits from a strict business suit. That, without ceasing to maintain the most profound mine, occasionally askance at him, and seems to have also thought about tonight and ordered in a nice Italian restaurant table for two.
Gingerbread Man - he is the chief editor of "Komsomolskaya Pravda" and a relative of one of the major shareholders Oleg I. Krasin, so named because of the almost complete absence of neck, short legs and an immense belly - pretty blushing from the heat, went on to explain the assembled reporters that "if they do not become It works better, the magazine will be ruined, "but he will not allow it and" just hire, finally, the real professionals. " Everyone knew that the financial situation of the magazine was not disappointing and that the narrow-minded bun just the umpteenth time trying to prove to himself and to show its significance ability to "manage people."
But suddenly his monotonous monologue broke off, he glanced at Sergei and remembering something, abruptly changed the subject of his almost theatrical performances.
- Everything else, ill columnist "Extreme", and in the next issue of the magazine to be a lot of material on the anomalous Chernobyl Zone. The announcement has been made, a lot of money spent on it to negotiate with anyone, and it is necessary to get there, and exclusive in jeopardy! And stop smiling dreamily, Sergey Vladimirovich - almost screamed it, looking straight at Sergei, - You are working on the same heading and who does not like you, can I ever cook this stuff ?! On vacation you can go and in October, it is now even fashionable - he added with a mocking smile, - Tickets already ordered. Fly out tonight. All! Conversation is over! - Gingerbread Man barked, seeing the confusion on the face of the journalist.
 
acquaintance
 
 
"Bloody Gingerbread Man, sent me into this fucking zone, knowing that in two days I have to have a vacation! Now we have almost an hour to shake on this rattling helicopter. Oh, God, how I want to sleep! "- Sergei walked down the ramp's new IL-100, and, sitting on the bus, the evil threw the bag on the luggage rack.
He made a mistake. Half an hour later he could watch as a helicopter floated bristling with barbed wire, watchtowers and concrete dragon's teeth, armored vehicles and trunks "Tunguska" Chernobyl-4 - town for twenty thousand people, the center of all life, which took place in the Zone and its surroundings. Fourth, he became after his predecessors: Chernobyl-3 and top Chernobyl - were destroyed Zone. This memory held cold sticky paw restrained by fear Sergei spine. "Okay, we break through. I've had worse. Just two weeks ago, and then, to Minsk. And once on holiday with the world! "...
- I hope that you will not climb where you should not, and in the zone will unconditionally fulfill all the orders of the officer assigned to you. Otherwise, you will fly out of here, despite all the instructions that I gave the management of the Centre. I understand how you got here. Is that clear? - Colonel on duty at the airport - Deputy Head of Security Service Aviation Sector was set up tough. Sergei did not argue with him, agreeing with all his instructions, the more that violate them and he was not going to.
- Your first access to the zone is scheduled for 16:00 tomorrow. Briefing held from 10-00 in the Training sector. Turnout mandatory. Late for ten seconds - I think that you are no longer here. And for today. In the hotel you will be taken. As long as you can look around the city ... and collect material for your sensations - Colonel turned around and walked out of the screening room. The conversation was over.
Having examined things breakfast (for dessert, he was offered a couple of pills, absorbent radioactive slag and salt) and catch up on sleep, Sergei left the hotel only late at night. After wandering for quite ordinary-looking residential part of town, the only one in which at this time is not a curfew, and plenty of watching the reinforced army patrols, a couple stopped him for an identity check, he went into one of the three restaurants of Chernobyl, on which proudly poured neon sign "Stalker".
Restaurant this place could be called a stretch. Rather, it was like a Wild West saloon, what they portrayed as cheap spaghetti westerns. And visitors "Stalker" only strengthened this impression. But remembering that to the nearest other restaurant I had to go a few blocks, which meant at least one more meeting with the patrol and repeat the entire test procedure, Sergey decided to stay, especially because the smells coming from the kitchen were very appetizing.
As soon as Sergei brought his order, and he pounced on a good piece of meat of veal, both at his table sat a large, dark-haired man in his fifties with two full liter mugs of beer.
- And you're not like ordinary newcomers, those on the first day and only do that stare at the military and their equipment and, of course, scientists are trying to make out their crazy orange spacesuits in the Science Sector. And do not go usually beginners in "Stalker", a reputation he did not have that. It was to you here, boy. "Stalker" - a dangerous place, and here we do not like newcomers, - the stranger, the owner of a large head and deep-set brown eyes, lifted his mighty hand mug, took a sip, and brushing with lush mustache foam, coldly studied and looked at Sergei.
- Welcome you are new here you meet ... and we have to "you" ... Look, man, if you're looking to make fun of someone, then look for someone else. I came here for dinner, not to listen to the local Aboriginal assaults. You will be useful to know what the patrols and armored personnel carriers, I do not look because it has served seven years in the reconnaissance in the Pskov Airborne Division, and is served like you, I broke more than once or twice. I lay out is available? - Sergey pushed away his plate and glass of wine, and his body is already accustomed to cook for a possible fight. In the five years that have passed since the end of military service, Sergei lost its former shape and was completely confident. The right hand she laid down on the neck of a wine bottle - the most suitable of the surrounding objects in the role of weapons, with the exception of a blunt table knife, which he butchered meat.
- Well, do not boil, buddy. I did not want to offend you, - slightly surprised and apologetic boomed aborigine. It seems to me that you are still one of the majors, who arrive here to sit a couple of months in the Science sector and slip away before them nothing happened, but no. I myself served in the assault on the youth and berets each other do not touch, much less here. I Volodya and easier Wolf - and the Wolf held out his black-coated "fur" paw Sergei as a sign of reconciliation.
- Sergey, - introduction of a journalist who did not want to get into a fight unnecessarily, risking fly from Chernobyl-4, then another, and received a scolding from Bun and finally bereft of vacation - and what are you doing here? Not for a military or you do not like a scientist. I do not whether the stalker? - Sergey had heard stories about illegal seekers artefacts in the Zone, to which, however, and the military, and scientists have treated quite loyal.
- Well, you, my friend, read a lot of different Nonsense and think now, probably that here every second - a stalker. It's all folklore, hehe ... Of course there are daredevils who go into the Zone, and from there drag oneself along the "goods" some. But for me it's not for me. You somehow how the wind has brought us?
- Do not wind, but the boss will. Although it is said that a journalist - a profession is free, I'm a man forced, that sent me to do, "the most exclusive materials in the history of journalism" - copied Sergey boring and full of a sense of superiority voice Bun - So, I had my way - to me there was not.
- Actually, we are not journalists to carry the military this is followed. Well, I will not try to find out how you snuck here - Wolf grinned, - We are not accepted. So you go into the Zone? - He threw a sharp glance at Sergei.
- Yes, why? With the military, with the "guide", as I was told. How blind are on the rope to hold and not let go away to something happens.
- There is no Zone guide. Teachers visited, but very rarely. A guide is not there. There's every man for himself is responsible. Zasmotrishsya on the other - you lose yourself - Wolf seriously looked at Sergei, and abruptly laughed and changed the subject, - Why are there. Let's drink a beer, but remember the youth. Troopers always have something to remember. I did at one time even in Afghanistan navoyevat, and you, I suppose, in some alteration stints. Look how many of them from the former Union had in the last twenty years.
 
Exit
 
 
Promuchavshis five hours of the Training sector, three of which had to spend on a small makeshift firing range under the scorching sun, and not in the comfort of the gym, Sergey already knew how to deal with safety research spacesuit (the military space suits, in which wore trainers, it even close not admitted), and devices built into this acid orange miracle of modern technology: a dosimeter, telepathic screen indicator anomalies, walkie-talkie, radio beacon, a first aid kit with calipers of life parameters, the flask and the system to maintain a constant humidity and temperature. With AKM staff, without which did not go into the zone even scientists need to get acquainted with Sergei arose. Instructor-in-arms to see how journalists paid with a gun, and carefully examined the hole in the target, on the spot where until his shots were the number of either '8' whether '9', a little shaken, but still signed the papers, confirming the fact of rookie express course on use of small arms.
Prior to the Zone remained hour. Sergei sat in the shade under a spreading maple and drinking vile liquid that serves as an additional protection against radiation, and that it was necessary to drink at least thirty minutes before going out. Only now he became aware of what awaits him.
He knew the area, however, is not the same, now, there was when he was a boy, after the explosion at Chernobyl Unit. But then it was just the exclusion zone is almost deserted and impregnated with radiation, but devoid of all that later made her Zone. He was twenty-seven years, when the first ejection. No one so far and could not understand what happened then. Radiation Chernobyl zone, forgotten by the time almost all, empty, lifeless and already familiar, reared, broke intolerably bright flash, turned inside out, killing all life within itself and on its borders. New version of the explosion at the Chernobyl nuclear power plant was no longer in the first hours. But intelligence group sent to the fourth block, and did not return. And when the eyes of the members of the highest emergency commission two helicopters sent in search of the first rescue teams, five hundred meters from the place of take-off twisted in bleeding metal ropes, bristling remnants of the blades, to the exclusion zone was pulled troops and researchers defense research institutes, and all information of it has been completely classified for several months.
Due to the secrecy only six months after it became known that during the construction of checkpoints and roadblocks along the perimeter zones of several hundred soldiers were killed by attacks mutants, some of which could subdue the people, making them limp zombies. At the same time the world learned that the first town of researchers - Chernobyl-3 was completely destroyed by an avalanche of crazy rats, who came out of the Zone and gone into it after a couple of hours, when above the ruins of the city was a red mist - all that was left of the two thousand dead.
People retreated. They gave the band width of the zone is three kilometers away from its borders, to build a developed system of fences, checkpoints and tracking devices and doubled the army group. Control Zone was carried out from the air and from Earth orbit. Upper Chernobyl - a new scientific town was erected. The name of this great fortified and completely self-contained city, stood just five hundred meters from the first line of barriers was because it was built on an artificial hill, which excluded the possibility of undermining the structure of rats or other mutants, and has excellent seismic resistance. All this was done all in less than one year.
And destroyed in one day.
After quite a long time interval after the first blowout occurred second. No emissions in Zone occurred continuously since its inception, and constantly cutting the interval between them has never exceeded one month.
Area grown. It expanded, absorbing and three-kilometer strip of terra nullius, and a narrow strip of protective structures, and the city on an artificial hill. The circumstances of the death of the Upper Chernobyl have been shrouded in mystery until now. Rumor has it that the city was destroyed in a few hours before the Second emissions and that it was a mutant attack again. But it is certain only that the relatives of all the twelve thousand inhabitants of Upper Chernobyl buried an empty coffin, and the place where once was the city, was closed zone within the Area.
From the day a little more than three years. Over the years people have built what is now the West with the filing of a "yellow" journalists called beautiful X-Ray Defense Zone, officially listed as the territory of the quarantine, but for all the inhabitants of the restored within the old borders of the Union of Soviet Socialist Republics was a line of defense, or simply line. Zone between the line and lay completely flat ten kilometers of scorched earth, being overrun with mutated vegetation and tightly controlled by the military and scientists. Then came the triple band width fortifications in seven - eight kilometers away, and just behind it, again at a distance of several kilometers, starting area, populated areas by researchers and guards. The outer perimeter of the line was guarded and protected by no less internal, followed at some distance housed not one army of the quick response.
But the important thing was not the case. Despite the fact that the area grew slowly, people can not only create mutants protection system, they were finally able to penetrate into the zone itself. Let only a few kilometers far from around the inner perimeter, but failed. And it was the first success.
As soon as the first expedition into the Zone were positive (and thus result in the beginning was just returning members of the expedition without serious damage), access to the zone of foreigners was completely banned. Get on line for strangers or get out of it to the mainland Aboriginal become almost impossible task. Although information about the Zone has been available on a large scale, and official news about it constantly published, almost no one outside the lines do not really know anything important about what happened in the Zone. Public opinion was ably appeased. Of course, do not forget about the Zone, but a crowd of ordinary people, immersed in their petty problemki and proudly called democratic society, already began to lose interest and get used to it.
Very few people were aware of the fact that the knowledge of even the most dedicated scientists and the military on the lines are not very different from the knowledge of some profligate with endless suburbs Union. The zone has remained a mystery. And well-informed people knew very well that all the protection system of its anomalies are almost useless in the event of a major release, and that the well-known artifacts of knowledge do not carry even one-hundredth of a percent of the information that was necessary for an understanding of the Zone. And to understand it was vital. The intervals between emissions continually declined and no longer than a week. No one knew what would happen when they merge into one continuous emissions, but scientists are well aware that any threat lies in this, though officially and did exactly the opposite statement for Strong promotion of domestic science on the way to unraveling the mysteries of Abnormal Chernobyl Zone. That's why researchers are on a three-shift and did not stop for a minute.
The center of this strange life was the Chernobyl-4 - the city of the military, scientists and stalkers, built in twenty kilometers from the zone.