Алмазная коллесница 2

 
 
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 
Зов любви

«Не поддаваться, не поддаваться! » – отчаянно сигналил обезумевшему сердцу разум. Но руки сами, вопреки рассудку, обхватили упругое тело той, что измучила душу бедного вице-консула.
О-Юми рванула его воротничок – на пол полетели пуговицы. Покрывая быстрыми поцелуями обнажившуюся шею, задыхаясь от страсти, она нетерпеливо потянула с плеч Фандорина сюртук.
И тут произошло то, что следовало бы назвать истинным торжеством разума над необузданной стихией чувств.
Собрав в кулак всю свою волю (а таковой титулярному советнику было не занимать), он взял О-Юми за запястья и отвел их от себя – мягко, но непреклонно.
На то было две причины, и обе веские.
Первую Эраст Петрович наскоро сформулировал так: «Что я ей, мальчик? Захотела – исчезла, захотела – свистнула, и я тут как тут? » Несмотря на свою расплывчатость, резон был наиважнейший. В схватке двух миров, именуемой «любовью», всегда есть монарх и подданный, победитель и побежденный. Именно этот ключевой вопрос в данную минуту и решался. Быть подданным и побежденным Фандорин не желал и не умел.
Вторая причина со сферой любовной ничего общего не имела. Тут пахло мистикой, причем очень тревожного свойства.
– Откуда вы узнали, что мы с Асагавой договорились сообщаться записками? – строго спросил Эраст Петрович, пытаясь разглядеть в темноте выражение ее лица. – Да еще так быстро? За нами следили? Подслушивали? Какую роль в этой истории вы играете? 
Она молча глядела на него снизу вверх, не шевелясь, не пытаясь высвободиться, но пальцы молодого человека пылали от прикосновения к ее коже. Вдруг вспомнилось определение из гимназического учебника по физике; «Электричество, содержащееся в теле, сообщает этому телу особое свойство, способное притягивать другое тело...»
Тряхнув головой, Фандорин твердо сказал: 
– В тот раз вы ускользнули, ничего мне не объяснив. Но сегодня вам придется ответить на мои вопросы. Г-говорите же! 
И О-Юми заговорила.
– Кто это – Асагава? – спросила она и рывком выдернула запястья из его пальцев – электрическая цепь разорвалась. – Вы думали, что записку вам прислал кто-то другой? И сразу же пришли? Два этих долгих дня я думала только о нем, а он... Какая же я дура! 
Он хотел удержать ее, но не сумел. Пригнувшись, она проскользнула под его рукой, выскочила в коридор. Перед носом у Эраста Петровича хлопнула дверь. Он схватился за ручку, но в замке уже повернулся ключ.
– Постойте! – в ужасе крикнул титулярный советник. – Не уходите! 
Догнать, остановить, оправдаться! 
Но нет – из коридора донеслось приглушенное рыдание, потом звук легких удаляющихся шагов.
Разум съежился, забился в дальний уголок сознания. Сейчас душой Фандорина владели одни лишь чувства: страсть, ужас, отчаяние. И самое сильное из всех – ощущение невозвратимой утраты. И какой утраты! Словно лишился всего на свете, и кроме самого себя винить в этом некого.
– Черт! Черт! Черт! – заскрипел зубами несчастный вице-консул и с размаху двинул кулаком о дверной косяк.
Проклятая полицейская выучка! Безоглядная, смелая женщина, живущая сердцем, – драгоценнейшая из всех женщин земли – сама бросилась ему в объятья.
Наверняка многим при этом рисковала, быть может, поставила на карту всю свою жизнь. А он ей допрос с пристрастием: «Следили? » «Подслушивали? » «Какую играли роль? »
Боже, какой ужас, какой позор! 
Из груди титулярного советника вырвался стон. Шатаясь, он дошел до кровати (той самой, на которой ему могло быть даровано неземное блаженство! ) и рухнул на нее лицом вниз.
Какое-то время Эраст Петрович пролежал так без движения, сотрясаясь всем телом. Если б мог рыдать, то наверняка бы разрыдался, но этот род эмоционального облегчения Фандориным был раз и навсегда утрачен.
Давно, очень давно не испытывал он такого потрясения – пожалуй, даже и несоразмерного происшедшему. Словно бы душа, долгое время закованная в ледяной панцырь, вдруг начала оживать и оттого заныла, засочилась оттаивающей кровью.
«Что со мной? Что со мной происходит? » – сначала всё повторял он, но думал не о себе – о ней.
Оцепеневший мозг понемногу просыпался, и так возник другой вопрос, куда более насущный.
«Что теперь делать? »
Эраст Петрович рывком сел на кровати. Дрожь прошла, сердце билось быстро, но размеренно.
Как что? Отыскать ее. Немедленно. И будь что будет.
Иначе – мозговая лихорадка, разрыв сердца, гибель души.
Титулярный советник бросился к запертой двери, наскоро ощупал ее, приложился плечом.
Дверь крепкая, но вышибить, пожалуй, можно. Только ведь будет грохот, прибежит прислуга. Представился жирный заголовок в завтрашней «Джапан газетт»: «RUSSIAN VICE-CONSUL DEBAUCHING IN GRAND HOTEL» («ДЕБОШ РУССКОГО ВИЦЕ-КОНСУЛА В ГРАНД-ОТЕЛЕ» (англ.)).
Эраст Петрович выглянул в окно. Второй этаж был высокий, и куда прыгаешь, в темноте не видно. Может, там груда камней или какие-нибудь садовые грабли, забытые садовником? 
Эти опасения, однако, не остановили ошалевшего титулярного советника. Рассудив, что такова уж, видно, его сегодняшняя планида – лазить через подоконники и прыгать в ночь, – он повис на руках, расцепил пальцы.
С приземлением повезло – угодил на газон. Отряхнул перепачканные колени, огляделся.
Сад был внутренний, со всех сторон окруженный высоким забором. Но этакая малость Фандорина не смутила. Он с разбега ухватился за верхний край ограды, ловко подтянулся, сел.
Хотел соскочить в переулок – не вышло: фалда зацепилась за гвоздь. Подергал-подергал – никак. Сукно было отменное, парижской кройки.
– RUSSIAN VICE-CONSUL STUCK AT TOP OF FENCE («РУССКИЙ ВИЦЕ-КОНСУЛ ЗАСТРЯЛ НА ЗАБОРЕ» (англ.)), – пробормотал Эраст Петрович. Рванул сильнее – сюртук затрещал.
Оп-ля! 
Десяток шагов, и Фандорин оказался на безлюдном, но освещенном фонарями Банде.
Нужно было заглянуть домой.
Найти адрес Булкокса – это раз. И раздобыть средство передвижения – это два. Добираться пешком выйдет слишком медленно, а куруму, даже если поступиться принципами, не возьмешь – свидетели в таком деле ни к чему.
Главного препятствия, именовавшегося «Маса», слава Богу, удалось избежать: в окне каморки, где квартировал прилипчивый камердинер, свет не горел. Спит, разбойник.
Вице-консул на цыпочках проник в прихожую, прислушался.
Нет, Маса не спал. Из его комнаты доносились какие-то странные звуки – то ли всхлипы, то ли сдавленные стоны.
Встревоженный, Фандорин подкрался к самой двери. Она была раздвижная, на японский манер. Маса не уважал европейский уют и оборудовал свое жилище по собственному вкусу: пол застлал соломенными матами, кровать и тумбочку убрал, по стенам развесил цветные картинки с изображением свирепых разбойников и слоноподобных борцов сумо.
Звуки, доносившиеся через приоткрытую дверь, при ближайшем исследовании оказались совершенно недвусмысленными, к тому же на полу коридора титулярный советник обнаружил две пары сандалий: одни побольше, другие поменьше.
Тут вице-консулу стало еще горше, чем прежде. Он тяжко вздохнул, а в утешение себе сказал: «Ну и пускай. Зато не привяжется».
В гостиной на столике лежала полезная брошюра, озаглавленная «Alphabetical List of Yokohama Residents for the Year 1878» («Алфавитный перетень йокогамских обывателей на 1878 год» (англ.)). При свете спички Эраст Петрович в два счета отыскал адрес «достопочтенного А.Ф.С. Булкокса, старшего советника при императорском правительстве»: Блафф, №129. Тут же была и схема Сеттльмента. Номер 129 находился на самом краю фешенебельного дистрикта, под холмом Хара. Эраст Петрович зажег новую спичку, провел карандашом линию от консульства к пункту следования. Прошептал, запоминая: 
– Через мост Ятобаси, мимо таможни, потом направо по улице Ятодзака, миновать к-квартал Хата-тё, и там второй поворот налево...
Нацепил широкополую шляпу, в которой во время долгого плавания вечерами прогуливался по палубе. Закутался в черный плащ.
Средство передвижения – трициклет – выносил на крыльцо очень осторожно, но все-таки в последний момент задел большим колесом за ручку. Предательски тренькнул звонок, но теперь Фандорина было уже не поймать.
Он нахлобучил шляпу на самые глаза, с разбега вскочил в седло и нажал на педали.
В небе сияла луна – круглая и масленая, как физиономия удачливого в любви Масы.
На набережной титулярному советнику встретились всего две живые души: французский матрос в обнимку с японской девкой. Матрос разинул рот, сдвинув шапку с помпоном на затылок; японка завизжала.
И было от чего. Из темноты навстречу парочке вылетел некто черный, в развевающемся плаще; прошуршал на каучуковых шинах и мгновенно растаял во мраке.

***

Ночной Блафф с его готическими колоколенками, чинными особняками и аккуратно причесанными лужайками казался ненастоящим, заколдованным городком, по воле прихотливого волшебника украденным у старушки Европы и закинутым черт знает куда, на самый край света.
Здесь не было ни подгулявших матросов, ни женщин предосудительного поведения, всё спало, лишь с часовой башенки донесся мирный звон курантов.
Титулярный советник ворвался в этот викторианский рай чудовищно неприличным образом. Дело в том, что его великолепный «Royal Crescent» расшугал стаю бродячих собак, спокойно дремавших на мосту. В первую секунду они с визгом бросились врассыпную, но, увидев, что ночное чудище само от них удирает, осмелели и с лаем кинулись вдогонку.
И поделать тут ничего было нельзя.
Эраст Петрович и рукой на них махал, и даже пнул одну носком штиблета, но проклятые шавки не отвязались – неслись за вице-консулом по пятам и брехали всё громче.
Он приналег на педали, что было нелегко, потому что улица забирала в гору, но мускулы у Фандорина были стальные и через минуту-другую гонки псы начали отставать.
К номеру 129 молодой человек прибыл весь мокрый от пота. Усталости, однако же, он не чувствовал – сейчас любые испытания были ему нипочем.
Достопочтенный патрон драгоценнейшей женщины земли проживал в двухэтажном особняке красного кирпича, выстроенном по канонам славного георгианского стиля. В доме, несмотря на поздний час, не спали – окна светились и внизу, и наверху.
Изучая местность, Фандорин с удивлением обнаружил, что уже бывал здесь раньше. По соседству виднелась высокая ограда с ажурными воротами, а за ней – знакомое белое палаццо с колоннами: поместье Дона Цурумаки, где Эраст Петрович увидел О-Юми впервые.
Владение Булкокса уступало соседнему и размером, и помпезностью – и это было очень кстати: для преодоления полуторасаженной ограды японского нувориша понадобилась бы лестница, в то время как перемахнуть через деревянный забор англичанина ничего не стоило.
Не долго думая, Эраст Петрович так и поступил. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как увидел, что по лужайке к нему несутся три быстрые тени – то были огромные молчаливые мастифы, чьи глаза сверкнули в лунном свете зловещим зеленым фосфором.
Пришлось спешно ретироваться назад к забору, и еле-еле успел.
Сидя на кромке с поджатыми ногами и глядя на ощеренные пасти, титулярный советник немедленно придумал для этой сцены соответствующий заголовок: «HAPLESS LOVER CHASED BY MASTIFFS» («НЕЗАДАЧЛИВЫЙ ЛЮБОВНИК СПАСАЕТСЯ БЕГСТВОМ ОТ МАСТИФОВ» (англ.)).
Какой позор, какое мальчишество, сказал себе вице-консул, но не образумился, а лишь закусил губу – так разъярило его собственное бессилие.
О-Юми совсем рядом, за одним из этих окон, но как быть с проклятыми псами? 
Титулярный советник с симпатией и почтением относился к собачьему племени, но сейчас он безо всяких сантиментов пристрелил бы проклятых английских тварей из верного «герсталя». Ах, почему технический прогресс до сих пор не изобрел бесшумного пороха! 
Мастифы не трогались с места. Смотрели вверх, скребя когтистыми лапами по доскам. Гавкать не гавкали – такая уж у этих аристократов была выучка, но рычали, и самым кровожадным образом.
Вдруг с дальнего конца улицы донесся заливистый плебейский лай.
Эраст Петрович обернулся и увидел своих давешних знакомцев – бродяжек с моста Ятобаси. Неужто примчались по следу, подумал было он, но разглядел, что дворняги гонятся за бегущим человеком.
Тот не останавливаясь махнул рукой – раздался жалобный визг. Махнул рукой в другую сторону – снова визг, и свора отстала.
Маса, то был верный фандоринский вассал Маса! В руке он держал деревянную дубинку, к которой на цепи крепилась вторая, точно такая же. Фандорин уже знал, что это неказистое, но эффективное оружие называется нунтяку и что Маса отлично умеет им пользоваться.
Подбежав, камердинер поклонился сидящему на заборе господину.
– Как ты меня нашел? – спросил Эраст Петрович и попробовал сказать то же по-японски, – Доо... ватаси... сагасу? 
Уроки японского были не напрасны – Маса понял! Вынул из-за пазухи вчетверо сложенный листок, развернул.
Ах да, схема Сеттльмента, на которой карандашом проведена линия от консульства к номеру 129.
– Это не служба. Сигото – ииэ. Иди, иди, – замахал титулярный советник на Масу. – Никакой опасности нет, понимаешь? Кикэн – ииэ. Вакару! 
– Вакаримас, – поклонился слуга. – Mотирон вакаримас. О-Юми-сан.
От неожиданности Эраст Петрович покачнулся и чуть не загремел с забора, причем в неправильную сторону. Кое-как восстановил равновесие. О слуги, слуги! Давно известно, что они знают о своих хозяевах куда больше, чем те думают. Но как? ! Откуда? ! 
– Откуда ты з-знаешь? Доо вакару? 
Японец сложил короткопалые ладони, прижался к ним щекой – будто спит. Забормотал: 
– О-Юми, О-Юми... Мирая...
«Милая»? 
Неужто он повторял ее имя во сне? 
Титулярный советник опустил голову, тяжко страдая от унижения. Маса же подпрыгнул – заглянул по ту сторону забора. Сообразил причину странной дислокации вице-консула и принялся вертеть башкой вправо-влево.
– Хай, – сказал он, – Сёсё о-мати кудасаи.
Бросился к собачьей стае, вяло перебрехивавшейся у соседнего забора. Взял одну псину, перевернул, понюхал – отшвырнул. Так же поступил со второй. Но третью не выпустил – зажал под мышкой и вернулся к господину. Дворняжки снесли этот произол молча – видно, уважали силу; лишь пленница жалобно поскуливала.
– На что она т-тебе? 
Не выпуская добычи, Маса умудрился влезть на забор – шагах в десяти от Фандорина.
Перекинул ноги, спрыгнул и что было духу понесся к калитке. Мастифы ринулись к коротышке, готовые разодрать его на куски. Но шустрый камердинер открыл щеколду и швырнул дворняжку на землю. Та с визгом бросилась на улицу, и здесь произошло истинное чудо: вместо того чтобы растерзать чужака, сторожевые псы бросились за собакой.
Она улепетывала от них, отчаянно работая лапами. Мастифы дружно, башка к башке, бежали следом.
Да это же сука в течке, дошло вдруг до Фандорина. Ай да Маса, светлая голова! 
Стая тоже снялась с места, кинулась за устрашающими кавалерами, но держала почтительную дистанцию. Через пять секунд на улице не осталось ни одного четвероногого.
Маса вышел из калитки и церемонно поклонился, приглашая жестом пожаловать во двор. Эраст Петрович скинул плащ слуге на руки, отдал шляпу и вошел – не через забор, а приличным манером, через дверь.
Издали доносился заливистый лай и протяжный вой любвеобильного собачьего сообщества.

Забыть обо всем, 
Нестись сломя голову – 
Таков зов любви.
 
 
 ГЛАВЫ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 
31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53